Бюро Вечных Услуг

«Молот Нагов» почти готов… Нестора терзали сомнения. Может, доставить Германа в Контору? Он знает много, если не все. Его будут пытать? Интересно, Наги могут пытать человека? Нет, как-то все неправильно. «Это же не наш метод». Что бы сказала Справедливость? Куда она подевалась, когда так четко обозначилось распутье, когда нужно принимать решение, а потом жить с принятым решением? Нестор не сомневался, пока шел к цели. Он был переполнен справедливостью. Он сам был справедливостью, конечной инстанцией. Достигнув цели, Нестор впал в сомнения. «Задавший вопрос пробуждает в себе Дракона, ответивший на вопрос убивает Дракона в себе». Ответов не было.

Герман чувствовал, что змей раскачивается на внутренних качелях совести. Жертва даже перестала сопротивляться – Герман расслабился и как бы со стороны наблюдал за внутренней борьбой амарантового Нага. Видимо, где-то там, на каком-нибудь «Флагмане», достаточно хорошо изучили змеиную породу. Теперь Герман был почти уверен: раз пришло время сомнений, то можно не беспокоиться, – время опасностей миновало.

– Ослабил бы хватку, – попросил Герман. – Больно же. – И Нестор выполнил просьбу. Он больше не стремился сломать грудную клетку, расплющить внутренности, принудить это бессмертное существо к страданиям. Он думал. Герман воспользовался передышкой для своих целей – он заговорил о совести, которой сам не имел, зато весьма зорко разглядел ее присутствие в душе Нага.

– Тяжело это, поступать по совести? – едко спросил Герман. – По вселенской справедливости? Да и кто знает, какова она, эта вселенская справедливость? Кто там у вас в роли главного судьи? Или главного законодателя?

– Драконы, – почему-то ответил Нестор, хоть и не было никакого желания вступать в полемику с этим существом.

– Ты, Нестор Иванович, прости за вопрос, но кто такие Драконы?

Нестор молчал. А что было говорить? Мистер Герман был подобен тому публичному автомату в почтовом центре на планете Торманс. За минувшие тысячелетия он и такие, как он, настроили и Взвесь, и самих себя, и массы людские по шаблону универсального эквивалента, в формате личных, а потому мелких, плоских, узких интересов. И все, что находилось вне этого формата, за пределами этих настроек, безжалостно выметалось прочь и признавалось никчемным, потому как непонятным. Как объяснить мистеру Герману, кто такие Драконы? Нестор даже супруге своей объяснить не смог, а Нина, все же, была не настолько индоктринирована, а стало быть, не так безнадежна, как мистер Герман. Да и стоило ли расходовать слова? Нужно было принимать решение.

Мистер Герман понял молчание Нестора по-своему, как замешательство. И возликовал:

– Да ты, Нестор Иванович, и сам не знаешь! В своей жизни встречал ли Дракона? Или просто ешь без приправы тупые сказки своего Наставника?

– Встречал, – опять зачем-то ответил Нестор.

– Кого? Алкоголика этого? Семена Немировича Волха? Врача венеролога-уролога-дерматолога, триединого и вездесущего? Вечно пьяного, вечно в сопровождении двух проституток? Того, который благополучно скончался от последствий очередного запоя? И это ваш Дракон? Сам подумай, какой из него Дракон?

– Черно-белый, – теперь уже совершенно спокойно ответил Нестор. Он вновь принял решение, точно такое же, как принимал минуту назад: и здесь ему вновь помог Семен Немирович, пролетел незримой тенью, расправив черно-белые крылья, дал совет, утвердил в правоте. – Контрастный Дракон, не приемлющий полутонов, весь мир делящий на черное и белое. Он не Наг, он Дракон. Он не ищет щель между подлостью и совестью. Для него все просто и понятно.

– Было все просто. Было все понятно. – Герман делал упор на слове «было». – Нет его. Помер. Бессмертный Дракон помер, – и мистер Герман прерывисто захохотал-забулькал. – И такие, как Волх, для вас – факел вашей совести? Светоч справедливости? Они вырастили Мировое дерево? Или что там вы еще понапридумывали? Может, они кормят черепаху, на которой стоят три слона? Или три кита? Или они высидели какое-нибудь Мировое яйцо? Или слепили чего-то там из грязи и тины Мирового болота? Что такое ваша драгоценная справедливость?

– У нас говорят «по справедливости», при этом имеют в виду «по совести», – пояснил Нестор необъяснимое для мистера Германа.

– Бросьте свою дурацкую синонимию, – поморщился Герман. – Вы не думали, что у каждого своя справедливость? Так же, как и своя совесть?

– Совесть либо есть, либо ее нет, – заметил Нестор. – Либо ты умеешь сам, изнутри, найти различие между «хочу» и «должен», либо твое «должен» превращается в сумму твоего «хочу» и твоего «могу».