Бюро Вечных Услуг

– Так что там с корпорацией «Shop Eternity…» – длинное название? – напомнил Нестор.

– У них свой способ, – вернулся Кир на колею рассказа. – Этакое творчество для всех. Каждый, кто имеет финансовую возможность, – да-да, универсальный эквивалент в том или ином виде внедрен во многих Взвесях; это наше изобретение чаще дает положительный результат, – так вот, тот, кто может, приобретает пару десятков минут бессмертия…

– Как это? – перебил Нестор.

– Смесь домашнего видео и какого-нибудь шутера от первого лица. Производится запись определенного временного промежутка – объемная, полная, включающая мысли, переживания, образы, ощущения, воспоминания, – в общем, всего, что испытывает, видит, слышит, думает человек. Вся эта картинка потом появляется в сети под соответствующим именем. И любой, кто пожелает, через годы и века сможет вновь пережить эти чужие мгновения. Пережить в полном объеме – став на время тем человеком, чья запись выбрана для воспроизведения.

– Разве это бессмертие? – разочаровался Нестор.

– В какой-то мере, – не согласился Кир. – Вот, например, этот человек, – Кир ткнул пальцем в сторону погасшего монитора. – Его зовут Юний Лосс. То еще имечко. «Потерянный пользователь», если буквально. Ну, или что-то в этом роде. Ему пятьдесят один год. Практически мой ровесник. Он потратил все свои средства на то, чтобы записать прогулку с собакой. Не половой акт, не спуск на лыжах и не прыжок с парашютом – такого сору в их сети с избытком. Просто прогулку с любимым псом. Собака старая, она умрет через пару недель. Человек одинокий, все родственники его покинули: жена ушла, дети разъехались. И вот этот час прогулки. У нас нет соответствующей аппаратуры – не прочтешь мысли, не ощутишь запахи. Но даже в таком, усеченном, виде – это очень трогательный час чужой жизни. Этого мужчины, может, и нет уже давно. Но сейчас он жив. И собака его жива.

Нестор с сомнением посмотрел на черный экран и задумался. Но шампанское давало о себе знать, да еще эти пятьдесят граммов высокого градуса от Наставника… Нестор решил не заботиться больше этим вопросом. Другая Взвесь – другой менталитет. Нам тут и своего селфи хватает. Нестор решил коснуться другой темы.

– Глебу Сигурдовичу объяснили, как важна его работа для человеческих судеб и каким эхом отразится в величественных сводах грядущих эпох?

– Эко завернул! – восхитился Кир. – Вот тебе и не филолог! Нет, не сказали. Просто настойчиво попросили закончить работу как можно быстрее. С учетом новых ракурсов и свежих идей.

– Может, я смогу его как-то взбодрить? – Нестор хитрил: он сам жаждал пролить свет на собственное туманное представление о роли диссертации доцента Индрина. За что сражались? За что погибли «силовики» из манипулы, прикрывавшей Антона? За что амарантовому Нагу пришлось кровавым катком пройтись по бетонным этажам долгостроя?

– Сможешь, – согласился Кир. – Он человек умный, поймет с полуслова…

64

Оказалось, что труд Индрина в состоянии нейтрализовать исконное противоречие между участниками денежно-торговых отношений и обратить противостояние и вражду (где скрытую, где явную) между ними в стремление к настоящему, природному, а не только декларируемому сотрудничеству.

– Единение под флагом универсального эквивалента, – говорил Кир, – в принципе, не снимает напряженность в отношениях между государствами. Наоборот, поощряет, обостряет ее. Тот, кто обладает бесконечно восполняемым ресурсом, – деньгами, – кто печатает их, тот находится относительно других участников этой игры по заданным правилам в заведомо выгодной позиции. Раньше для этого необходимо было иметь золотые или серебряные прииски, теперь достаточно иметь печатный станок и заставить другие стороны верить, что продукция этого станка – не просто бумага. Государство можно подчинить, завоевать, поймать в сеть кредитов, но внутренние противоречия при этом только усугубятся. Обработка массового сознания позволит прибить противоречия, загнать их в глубину, затонировать, как аптекарская мазь убаюкивает вирус герпеса. Но очередной слякотный сезон – и вновь стремительно растущие опухоли.