Бюро Вечных Услуг

Подобное положение дел порождает такое уродливое явление, как экономический коллаборационизм. Интересы своего государства, своего народа бессовестно предаются на волю экономического победителя – того самого обладателя неиссякаемого источника денег. Основным критерием оценки собственных действий становится финансовая отдача. Если я приобретаю материальную выгоду за тот или иной поступок, то я поступлю именно так, не иначе. При этом никакого значения – соотносятся те или иные действия с интересами твоего народа. Я даже не говорю о космическом ритме – его просто никто из таких экономических коллаборационистов не слышит. Мало того, если возникают проблемы с собственной совестью, то их тоже решают при помощи универсального эквивалента и правильной доктрины, подселяемой в сознание. Функция такой доктрины – обозначить субъективно справедливым то, что является объективно несправедливым. Оправдать продажность и подлость высокими идеалами. Именно так начинаются войны, затеваются перевороты, вспыхивают революции. Именно так достояние родной страны кладут на алтарь глобальной политики, обменивая земли, предприятия, ресурсы, людей даже не на бумагу – на абстрактные нули на банковских счетах.

Подобное положение вещей создано искусственно, однако протест вызывает совершенно естественный. Попытка спаять многоликое человечество в единый потребительский монолит, опираясь при этом на противное человеческой природе основание, пробуждает силы, готовые такой попытке противостоять. Тенденции экономического глобализма порождают движение националистического антиглобализма. Доктрина оказывает воздействие на сознание масс, но натыкается на силы более могучие, чем разум и чувства: на базовые, первобытные инстинкты. В частности, срабатывает инстинкт самосохранения. Массовое сознание, подчиняясь на уровне разума и чувств идее экономического глобализма, блокирует эту идею на уровне инстинктов. Нации и народы, народности и племена, этносы всех уровней в стремлении сберечь собственную автохтонность восстают против постепенного стирания уникальных особенностей в пользу приобретения универсальных навыков потребления.

Идея объединения многочисленных народов, разноликих, разноязыких, в великое человечество может наполнить ход истории глубоким содержанием, стимулировать развитие культуры – искусств и наук. Глобализация неизбежна – если мы хотим гордо носить имя «Человечество», то мы должны становиться ближе, добрее по отношению друг к другу. Вот только экономические основания, – а мы уже говорили, что такое, по сути, экономика, – такого объединения не выдерживают никакой критики, поскольку служат прямо противоположным целям: противопоставить, разобщить, разделить. Подчинить, а не объединить.

Вселенский порядок (не тот, новый мировой, который постулируют Отцы глобализации в ее нынешнем виде) ставит перед человечеством ту же цель – взаимопроникновение народов, слияние в единый могучий организм, состоящий из уникальных, многообразных элементов, не враждующих, а взаимодополняющих друг друга, с иерархией не вертикальной, а горизонтальной.

И вот выстроить такие горизонты как раз и позволяет диссертация Глеба Сигурдовича Индрина. Цель та же – пути разные. После нашего совместного сеанса «работы совестью»…

– Ну, Вы были Гермесом, – перебил Нестор. – Кто же был Дионисом?

– Твоя напарница, – с готовностью ответил Кир. – Справедливость. Продолжу. После нашего совместного сеанса снободрствования доцент Индрин должен внести в свою работу некоторые изменения. Взглянуть на проблему под иным углом. Этот иной угол, новый ракурс, позволитустранить парадокс, неразрешимую антиномию между глобалистами и антиглобалистами. Глеб Сигурдович предложит миру свежий принцип: не экономического, неестественного объединения мелких образований в более крупные, а естественный принцип лингвистического единства.

– Лингвистического единства? – переспросил Нестор.

– Неверно я сказал, – внес поправку Кир. – Не предложит новый принцип, а лишь укажет дорогу, направление движения к этому новому принципу. И вот когда поднимется этот шлагбаум, хотя бы в разумах единиц, то дальнейший прорыв будет неизбежен, он станет независим от нас, от деятельности Конторы.

– Все равно, я пока не могу уяснить, в чем именно будет заключаться этот инновационный прорыв, – расстроился Нестор.