Благодатный огонь, миф или реальность?

Напомним, что в IX веке араб Аль-Джахиз считал, что «хранители храмов не переставали устраивать для народа различные хитрости, вроде хитрости монахов со светильниками церкви Воскресения в Иерусалиме, [утверждающих], что масло в лампадах зажигается у них без огня ночью в один праздник»29. Только Аль-Бируни около 1000 года считает рассказы о «святом огне» заслуживающими доверия. Однако он рассказывает, со слов Аль-Джейхани, об уже известном нам обряде возлияния масла на святые мощи, правда, существующем вне Иерусалима30. И уже Ибн-аль-Каланиси (+1162) пытается объяснить «самовозгорание» лампад тем, христиане натягивают между соседними лампадами железную проволоку, натирают ее бальзамовым маслом, которое якобы при соединении с жасминовым маслом самовозгорается. Затем достаточно поднести огонь к этой нити, чтобы он перешел на другие лампады31. Примерно то же сообщает географ Йакут (+1229), упоминая и об истории, весьма похожей на ту, что рассказьюает епископ Порфирий про египетского пашу Ибрагима32. Аль-Джаубари (+1242) так же приводит подобную историю и сообщает дополнительные «пиротехнические подробности»: под куполом есть железная шкатулка, в которую в субботу вечером специально обученный монах кладет серу и разводит под ней огонь, горение которого рассчитано до того времени, когда должно произойти «схождение света». Цепь, на которой висит шкатулка, смазана бальзамовым маслом. В «час X» огонь от серы зажигает

29 Крачковский И. Ю. «Благодатный огонь»... С. 231.

30 Там же. С. 230.

31 Там же. С. 235.

32 Там же. С. 236.

32

масло, которое стекает по цепи к лампаде, откуда и возникает ощущение «схождения огня»33. О шелковых нитях, смазанных бальзамовым маслом и натертых серой, сообщает Муджир-ад-дин (ок. 1496)34. Лишь один Ибн-аль-Джаузи (+1256) говорит о скрытой в мраморной нише негасимой лампаде в углу часовни Гроба Господня, откуда и зажигается «благодатный огонь»35, что полностью соответствует свидетельству епископа Порфирия (Успенского). Очевидно, арабские естествоиспытатели, знатоки природы, даже представить себе не могли, что «возжжение лампад» запросто совершается негасимой свечой и пытались объяснить происходящее, привлекая известные им способы добиться «самовозгорания» лампад. Упоминание «бальзамового масла» как компонента фокуса соотносится с известиями «Ам-филохий» патриарха Фотия. Зная об обряде умащения гробно-го камня бальзамом, арабы, очевидно, применили свои знания, чтобы объяснить историю с «благодатным огнем».

Еще один характерный штрих арабских описаний, согласующийся со свидетельством игумена Даниила, - присутствие во время обряда монахов лавры преподобного Саввы Освященного. Не они ли являются «авторами идеи» «благодатного огня»? Не относится ли и это «чудо» к знаменитому «Савваитскому синтезу», заложившему основу сегодняшней богослужебной практике православного мира? «Чудо» обернулось трагедией для храма Воскресения: известно, что фальсификация с чудом «святого огня» послужила для халифа Хакима в 1008 году поводом, а, может быть, и причиной разрушения храма Гроба Господня36.

33 Крачковский И. Ю. «Благодатный огонь»... С. 237

34 Там же. С. 239.

35 Там же. С. 238.

 36  Canard M. Le destruction de l'eglise de la Resurrection par le calife Hakim et l\histoire de la descente du   feu sacre // Byzantion- XXXV. Bruxelle, 1965. ; Крачковский И. Ю. «Благодатный огонь»... С 239.

33

Оценивая значение труда Н. Д. Успенского для церковно-исторической науки и современного церковного сознания в России, мы не можем не коснуться вопроса об отношении к профессору и о недавней полемике, связанной с его именем и вызванной современными спорами о Евхаристии. В последнее время, в связи с интересом к истории богослужения Издательский совет РПЦ при активном участии Свято-Тихоновского института решил издать собрание сочинений Н. Д. Успенского37. Однако издатели и комментаторы видят «непреходящее значение трудов профессора для истории церковной науки в СССР и новой России» лишь в том, что «для очень многих» эти труды «являлись основным источником знаний по истории православного богослужения, литургико-богословской проблематике, хрестоматией важнейших литургических источников православного мира, информационным каналом, сообщавшим о новейших достижениях зарубежных литургистов». Издатели утверждают, что его труды представляют лишь историографический интерес, поскольку «в научном отношении публикации Н. Д. Успенского в ряде моментов устарели», а «наиболее актуальными» признаются лишь его работы «по литургическому музыковедению»38.

Одному из авторов предисловия и ранее, в 1980-е годы, приходилось слышать от московских друзей подобные отзывы о творчестве Николая Дмитриевича, явно подслушанные у маститых профессоров и протоиереев, суть которых сводилась к следующему: «Подумаешь, велика наука, старые служебники

37 Вышли два тома богословских работ Н. Д. Успенского. Готовится к изданию третий. Актовая речь 1949 года не вошла в собрание сочинений. Также по непонятным причинам не включены и его музыковедческие работы.