Благодатный огонь, миф или реальность?

Тот факт, что речь была произнесена именно в 1949 году, представляется не случайным. Именно внешние обстоятельства позволили публично произнести то, что для некоторых явилось камнем преткновения. Напомним, что с 8 по 18 июля 1948 года в Москве проходили церковные торжества по случаю «500-летия автокефалии Русской Православной Церкви», к которому было приурочено Совещание глав и представителей автокефальных Православных Церквей. Данное мероприятие, несомненно, было одной из составляющих имперской внешней политики Сталина и большевистского режима. Кремль планировал создать в лице Московской патриархии центр мирового православия, одновременно противопоставив его Ватикану, что было актуально в контексте уничтожения Греко-Католической униатской церкви на Западной Украине. Сталин планировал отнять первенствующую роль у Вселенского патриархата и прочих греческих церквей на территории Восточного Средиземноморья, который уже тогда тяготел к НАТО. К этому же направлению политики стоит отнести и советизацию православных Церквей стран Варшавского договора, которым в спешном порядке Москва предоставляла автокефалию, а Сталин давал своих митрополитов. Так, советские граждане митрополит Елевферий (Воронцов) и Макарий

22

(Оксиюк) возглавили соответственно Церкви в Чехословакии и Польше, точно так же, как «красный маршал» Рокоссовский стал министром обороны Польской народной республики.

Но совещание 1948 года провалилось. Греки, почувствовав политическую подоплеку, в массовом порядке проигнорировали его. 500-летие автокефалии РПЦ не могло объединить православие и стало для Вселенского патриархата лишь дополнительным раздражителем. Позже Сталин разочаровался в необходимости патриархии как важного инструмента своей внешней политики: «собирание» православной эмиграции вокруг новой имперской идеи, как и создание широкой анти-Ватиканской коалиции, не состоялись.

Однако в 1949 году инерция церковной политики давала себя знать. Грекам, в том числе и из Иерусалима, «матери всех Церквей», нужно было указать их место в православном мире, где РПЦ, будучи самой многочисленной православной церковью, к тому же поддерживаемой советским режимом, претендовала на доминирующее положение. Именно разоблачению «греческой лести» (вспомним фразу древнейшей русской летописи - «Повести временных лет»: «И суть греци льстиви и до сего дне»), разоблачению изящному, не оскорбительному, но по-христиански принципиальному, и был посвящен труд Н. Д. Успенского. Как в свое время Константин Великий утверждал, что христиане в своем календаре и пасхалии не зависят от иудейской традиции, как позднее Иван Грозный утверждал, что «греки нам не Евангелие», так и тогда устами русской богословской науки утверждалась духовная независимость российского православия от греческих легенд и обрядов. Не случайно в речи выделены слова русского духовного писателя XIX века А. Н. Муравьева, которому безобразия, происходящие вокруг Гроба Господня, напомнили «слова Спасителя, что настало время, когда истинные поклонники

23

поклонятся Богу не в одном Иерусалиме, но в духе и истине». Читай, на Руси...

В тексте речи читатель легко найдет элементы политической ангажированности конца 1940-х годов. Холодная война уже началась. Запад, как и в эпоху крестовых походов, воспринимался как враг, именно так представляла позицию США и Европы советская пропаганда. Отсюда и беспощадная критика у Н. Д. Успенского крестоносного движения, иногда цитирующая своих предшественников: история Иерусалимского Королевства есть повесть бесполезных походов, нелепых предприятий, всякого рода рыцарских авантюр. Он сознательно употребляет взятый из газет термин «холодная война»: с XIX века «начинается холодная война христианских государств между собой за обладание Палестиной», «эта «холодная» война подогревается национальной рознью между потомственными владельцами Палестины - евреями и арабами», что весьма кстати, если вспомнить, что война Израиля за независимость, в то время поддерживаемая Сталиным, уже отполыхала. Фраза об «англо-французской военной авантюре» XIX века, «ухудшавшей положение вещей в Палестине», словно предвосхищает пассажи советской пропаганды 1956 года по поводу событий вокруг Суэцкого канала.

Несмотря на то что речь была произнесена в нужном месте и в нужное время, она совершенно научна и объективна, ее выводы безукоризненны в том, что касается истории богослужения. Мы слышим голос христианской совести. Характерна реакция иерархии и академической профессуры на выводы актовой речи. Эта информация причудливым образом дошла до нас через бывшего протоиерея, а впоследствии профессионального атеиста А. А. Осипова (1911-1967), который, будучи в 1949 году инспектором Ленинградских академии и семинарии, вспоминает об этой речи, не назьшая фамилии. Видный

24