Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Главная задача присяжных – присутствовать на судебных заседаниях и выносить вердикт. По окончании судебных слушаний председатель суда обращался к присяжным с напутственной речью и формулировал вопросы, на которые их коллегия должна дать ответы, устанавливающие или отвергающие факт совершения преступления и определяющие степень виновности подсудимого. Присяжные удалялись в совещательную комнату, куда никто не имел права заходить и откуда сами присяжные не могли выйти до принятия ими решения. Решение принималось большинством голосов; несогласные могли представить в письменном виде свое особое мнение. После этого присяжные возвращались в зал суда, и старейшина оглашал вердикт. На предложенные судом вопросы присяжные должны дать ответы по определенной форме: «невиновен», «виновен», «виновен, но вынужден крайностью», «виновен, но заслуживает снисхождения»; «действовал с заранее обдуманным намерением» или без такового; «действовал в состоянии умоисступления» и пр. В случае объявления вердикта «невиновен» по всем пунктам обвинения подсудимый тут же, в зале суда, освобождался из-под стражи. В других случаях председатель и члены суда определяли виновному меру наказания в соответствии с Уложением о наказаниях. Закон предусматривал для осужденных судом присяжных такие виды наказаний, как заключение в крепости, в арестантских ротах, в исправительных и работных домах, ссылка на поселение в места «не столь отдаленные», «отдаленные», «весьма отдаленные» (соответственно: Европейский Север и Северо-Восток, Сибирь, Забайкалье и Крайний Север) и, наконец, ссылка в каторжные работы. Смертной казни как наказания за уголовные преступления закон не предусматривал; смертные приговоры мог выносить лишь суд Особого присутствия Сената или военный суд в исключительных случаях. Русские присяжные не отправили на эшафот ни одного человека.

Суд присяжных, безусловно, был судом общественного мнения, или, как говорили его враги и критики, «судом улицы». В его составе мы видим дворян, купцов, лавочников, ремесленников, чиновников, крестьян, интеллигентов, мещан… Пестрый срез русского общества той поры. В этом заключались его сильные и слабые стороны. Присяжные представляли действительно все сословия и классы общества, но преимущественно его наиболее устойчивую середину. На дело они смотрели не глазами образованных юристов, а с точки зрения простого здравого смысла и господствующих в обществе представлений о законности и морали. Практика показала, что суд присяжных склонен проявлять крайнюю осторожность в отношении признания виновности и готов скорее отпустить виновного, нежели осудить невиновного. Несомненно, такое настроение присяжных отражало высокую степень морального здоровья тогдашнего русского общества. Однако частенько присяжные становились жертвами своей некомпетентности и впечатлительности, подпадая под обаяние обвиняемого, а еще чаще – талантливого и красноречивого адвоката (реже – прокурора). Порой на исход дела влияли и политические настроения в обществе: присяжные готовы были принимать решение, направленное против представителей государственной власти или привилегированных классов общества.

Такие настроения сыграли свою роль, например, в деле знатной и богатой игуменьи Митрофании (в миру баронессы Розен). Игуменья, состоявшая в дружеских отношениях с императорской фамилией, обвинялась в подлоге денежных документов. Поступок ее с нравственной точки зрения был весьма неоднозначен, что не помешало суду вынести суровый приговор «без снисхождения» (подробнее об этом – в части II, гл. «Обман, кругом обман»). Другой пример – дело Веры Засулич. К революционерам и «нигилистам» петербургские присяжные вообще склонны были относиться более чем снисходительно. (Поэтому очень важно было, как квалифицировано дело: если убийство, покушение или иное противоправное деяние признано уголовным, то суд присяжных неизбежен; если же определено как преступление, направленное против государственного порядка, то преступнику грозит военный суд или суд Особого присутствия Сената. Тут уж общественное мнение не сможет спасти обвиняемого от каторги или виселицы.)