Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

Ариэль Шарон, надо сказать, не особенно рассчитывал на готовность Палестинской администрации к реформам изнутри, которая, собственно, была краеугольным остовом «Дорожной карты». Нельзя сказать, что, став главой правительства, А. Шарон принялся реализовывать некий «стратегический» план: скорее напротив, его деятельность отличалась известным непостоянством. Так, изначально он выступал против строительства разделительного забора между Израилем и территориями, населенными палестинскими арабами, а впоследствии стал одним из самых горячих сторонников этого проекта. А. Шарон на протяжении долгого времени взвешивал возможность изгнания Я. Арафата, однако, вопреки многочисленным декларациям отдельных членов правительства и депутатов и предостережениям самого премьера, решение по этому вопросу так и не было принято. А. Шарон высказывался очень и очень критически в отношении предпринятого Э. Бараком одностороннего вывода израильских сил из Ливана, утверждая, что подобные шаги лишь способствуют эскалации терроризма, однако в апреле 2004 года сам А. Шарон выступил именно с планом односторонней эвакуации, причем не только израильских войск, но и двадцати пяти еврейских поселений из сектора Газа и Северной Самарии.

В интервью Ари Шавиту, одному из наиболее оригинально мыслящих авторов влиятельной газеты «Хаарец», в котором А. Шарон говорил о необходимости в будущем пойти на «болезненные уступки», он сказал: «Если мы придем к ситуации истинного мира, подлинного мира, гарантированного мира для будущих поколений — то нам придется осуществить болезненные уступки. Не взамен обещаний — но только взамен подлинного, реального мира»[277]. Именно в надежде на «подлинный, реальный мир» израильские силы оставили в 1994–1997 годах не только Газу и Хан-Юнес, но и такие важные для еврейской истории города, как Иерихо, Шхем и Хеврон (в последнем Израиль сохранил контроль лишь за небольшим еврейским кварталом). Большинство израильтян были готовы и на дальнейшие уступки ради достижения подлинного, реального и долгосрочного мира. Но весной 2004 года даже сам А. Шарон не пытался утверждать, что его план односторонней, не согласованной с палестинцами и не закрепленной в каком-либо мирном договоре, эвакуации из Газы и Северной Самарии являлся шагом в этом направлении.

Программа по уходу из Газы и Северной Самарии являлась частью согласованного с американской администрацией «пакета». Немалая проблема, однако, состояла в том, что эта программа А. Шарона очевидным образом противоречила его собственным многочисленным заявлениям, сделанным в предшествовавшие годы. Так, в 1989 году на церемонии закладки поселения Пеат-Садэ он сказал, что «поселения района Гуш-Катиф — это защита юго-западной границы Государства Израиль, и правительство Израиля [тогда существовало правительство национального единства, и А. Шарон занимал в нем пост министра промышленности и торговли] заявляет в свете создания этого поселения, в качестве политической декларации всему миру, что мы останемся здесь навсегда». «Участь Нецарим такая же, как участь Негбы и Тель-Авива, эвакуация Нецарим приведет к эскалации террора и к усилению давления на нас», — говорил Ариэль Шарон, выступая на заседании Комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне 23 апреля 2002 года[278]. Премьер-министр не особенно внятно аргументировал изменение собственной позиции на противоположную, и это не могло не беспокоить многих израильтян. Однако А. Шарон счел, что главный адресат, которого он должен убедить, — это не кто-либо в Израиле, а президент США, к которому он и направился в середине апреля.