Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

– Скоро она выйдет замуж, и у нее не останется свободного времени, чтобы сидеть и раздумывать, чего ей не хватает в жизни.

Наоми знала, что тяга к знаниям досталась Шошане от Эли, ее настоящего отца. Эли был ученым, исследователем, как и его дочь. Мириам понимала, что Шошана отличается от других детей в штетле, и не по своей вине. Шошана с отцом были как лед и пламень. Мириам жалела старшую племянницу. Она видела, что Хершель пренебрегает ею. Поэтому тетя Мириам дарила девочке особые подарки и много времени проводила с ней, расчесывая и заплетая Шошане волосы. Они не вели никаких серьезных разговоров, но между ними образовалась близость. А поскольку Мириам играла большую роль в жизни Шошаны и сидела с ней, пока она росла, Шошана из трех племянниц стала ее любимицей.

После Хануки прошла неделя. Неделя с момента, как Наоми увидела Эли в приюте, куда он принес хлеб от равви. С тех пор она постоянно думала о нем. Так всегда бывало, когда они случайно пересекались. За последние пять лет они не перебросились и парой слов. Но часто видели друг друга в деревне. И всякий раз их роман заново пролетал у Наоми в голове, и ей требовалось несколько дней, чтобы утихла боль от открывшейся раны.

Был вечер пятницы. Мириам и Арам должны были прийти на ужин, отпраздновать Шаббат с Айзенбергами. Весь день Наоми занималась готовкой и уборкой в доме.

Они пришли пораньше, и Мириам помогла сестре накрыть на стол и подготовиться к Шаббату. Как всегда, ужин на Шаббат был особенным. Горящие свечи, молитвы, красота Шаббата. И… конечно, обильная еда. Когда все закончили есть, Хершель и Арам прошли в гостиную выпить после ужина, а Наоми с Мириам взялись убирать со стола.

– Мне чем-нибудь помочь? – спросила Шошана.

– Нет, сегодня не надо. Ты и так помогаешь маме каждый вечер. Сегодня я ей помогу. А ты пойди поиграй с сестренками.

– Ты уверена, тетя Мириам?

– Абсолютно.

Пока Мириам с Наоми складывали в стопку тарелки, Мириам сказала:

– Я должна кое о чем с тобой поговорить.

– Ну конечно, – ответила Наоми, оторвавшись от уборки. Она посмотрела на сестру: – Ну же. Что такое?

– Я знаю, тебе будет нелегко это услышать. Знаю, потому что мне это тоже нелегко.

Мириам закусила губу.

Наоми отложила тряпку и с тревогой воскликнула:

– Говори уже! Что случилось?

– Я беременна, – сказала Мириам. – Наконец-то беременна. Я так счастлива! И Арам тоже.

– Ой! Вот это благословение! Я тоже очень рада! – Наоми схватила сестру в объятия.

– Да, это благословение, – сказала Мириам. – Но с ним идет и проклятие.

– О чем ты? Ты больна?

– Нет, со мной все хорошо. Но Арам получил письмо от двоюродного брата Гими из Литвы. Гими – счетовод. Кажется, я тебе рассказывала.

– Да, рассказывала, когда-то давно. Пожалуйста, не томи: в чем дело? Что не так?

– Гими болен.

– Что ж, мне очень жаль. Я сочувствую Араму, но мы даже не знаем этого человека. Давай лучше радоваться будущему ребенку, хорошо?

– Я радуюсь. Но это еще не все. Гими хочет, чтобы мы с Арамом переехали в Литву. Хочет передать Араму свое дело. Он говорит, что у него хорошая клиентура и он обучит Арама счетоводству с условием, что Арам пообещает позаботиться о его жене, Эстер, после его смерти. Гими уже старый, его дети выросли и разъехались. Да и вообще, у него были только девочки. Поэтому они вышли замуж и покинули родительский дом. У его зятьев дела идут отлично, и бизнес старика им не нужен. Гими говорит, его больше некому передать. Арам будет зарабатывать хорошие деньги, и ему больше не придется каждый день подвергаться опасности.

– И что? Вы переезжаете? – спросила Наоми. Ее рука сама взлетела к сердцу. Она присела на стул.

– Да. Боюсь, мне придется уехать. Я пыталась убедить Арама, что нам лучше остаться здесь. Умоляла его. Говорила, что умру, если уеду отсюда. Сказала, что не смогу жить без тебя. Но он не слушает. Говорит, это для нас великолепная возможность, и настаивает на переезде. Особенно теперь, когда я беременна. Арам хочет дать нашему ребенку хорошую жизнь. Я тоже хочу, но не такой ценой. Но что бы я ему ни говорила, он отказывается слушать. Если честно, я еще никогда не видела, чтобы он так упирался. Говорит, мы едем в Литву, и дело с концом. Хватит, мол, с него опасной физической работы. Хочет сидеть в удобной конторе и зарабатывать хорошие деньги, а не трудиться каждый день под открытым небом. Я знаю, что он прав. Но у меня сердце разрывается при мысли о разлуке с тобой. Хершель ведь точно отсюда не уедет. У него процветающая адвокатская контора в Варшаве.

– Ты права. Хершель не стронется с места. – Наоми почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы. – Но если ты переедешь, когда я тебя увижу?

– Будем планировать визиты друг к другу.

– Ты не можешь уехать! – воскликнула Наоми, разразившись рыданиями.

– Но и остаться не могу. Я должна подчиняться мужу.

Сестры крепко обнялись.

– Когда вы уезжаете? – спросила Наоми.

– В конце следующего месяца.

Глава 36

Перл проснулась утром и села в постели. Повернулась к Блюме, которая тоже просыпалась.

– Мне приснился новый сон, – сказала она.

Глаза Блюмы широко распахнулись.