Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

– Спасибо, – сказала Наоми. Она взяла сверток и вышла на улицу. «Кто такая эта Рахиль? Я ее не знаю. Никогда ее не видела. Она красива? Красивее меня? Я теперь гораздо старше. Интересно, насколько она молода. Боже, меня тошнит! Не могу поверить, что мой Эли ляжет с ней и сделает ей ребенка».

– Эй, Наоми! – это была Фрида, звала ее с другой стороны улицы. Ей невыносимо было видеть Фриду, только не сейчас. Фрида перебежала дорогу и подошла к ней. – Как дела?

– Все хорошо, – сказала Наоми, глядя пустыми глазами прямо перед собой. Все было отнюдь не хорошо. Сердце у нее сжималось. Она не могла терпеть эту женщину, тем более сегодня. Не после новостей, которые услышала только что.

– У меня тоже. Жаловаться не на что. Все равно ничего не изменишь. Такова моя жизнь. Надо смотреть правде в глаза. Могло быть и хуже. Между прочим, выглядишь ты не очень. Что, кто-нибудь умер? Только посмотри, как у тебя лицо вытянулось. Что-то точно случилось.

– Все в порядке. Просто я устала. Если ты не против, я предпочту дойти до дома одна.

– О, значит, все-таки что-то случилось. Ты не хочешь идти со мной?

Наоми была разбита, и у нее не осталось сил бороться. Прошли годы с тех пор, как они с Эли в последний раз были вместе, но боль оставалась такой же глубокой, как в минуту их прощания. Ей казалось, ее вот-вот стошнит. На секунду Наоми подумала, что она не против, чтобы ее стошнило прямо на Фриду. От этой мысли она хихикнула. А потом истерически расхохоталась.

– Что смешного? Ты что, сумасшедшая? – спросила Фрида.

– Оставь меня в покое. Пожалуйста, уходи. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Я устала, и мне нехорошо.

– Тебе нехорошо, но ты смеешься. Готт им химмель, я была права. Ты лишилась рассудка.

Слезы жгли глаза Наоми и катились по щекам. Со всех ног она бросилась прочь от Фриды. «Эта ужасная женщина – последний человек, с кем мне сегодня хотелось бы поговорить». Наоми, тяжело дыша, открыла дверь своего дома. Запершись изнутри и наконец оказавшись в одиночестве, она упала на диван и обхватила себя руками. Потом начала медленно раскачиваться взад-вперед, взад-вперед… Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. «Мой Эли женится. Я должна порадоваться за него. Он заслуживает собственную жизнь, собственную жену и детей. Все, чего я не могу ему дать. Но когда я думаю, что другая женщина будет лежать под ним, носить его детей в своем животе, мне хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня…

Конечно, я не имею права так чувствовать. Он должен иметь дом и семью. Это правильно, а я не могу их ему дать. И никогда не смогу. Боже, прости меня, я часто думала, что если с Хершелем что-нибудь случится, мы с Эли будем вместе. Но я совсем не желаю Хершелю зла. Он неплохой человек. Просто закрытый. Как большинство мужчин. Эли не такой, как другие. Он один на миллион. И мне повезло быть его любовью, хотя бы короткое время. Память об этом останется со мной до конца жизни, и я буду находить радость в этих воспоминаниях. Ведь это все, что мне остается.