Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

– А что мне было говорить? Я сказал правду: что уезжаю в Англию, так что нашим отношениям с Наоми в любом случае конец. Но он, похоже, мне не поверил.

– Ты не можешь заставить его поверить тебе. Просто поступай как должен. Уезжай и начни все с чистого листа с Рахилью на новом месте. Ты ему рассказал, что думаешь стать равви?

– Вообще-то да. И… знаешь, что он ответил? Сказал, что не думает, что из меня выйдет хороший равви.

– Почему? Потому что ты не учился на равви?

– Не в этом дело. Конечно, я учился на равви. Но равви Гельдман говорит, что сомневается в моих моральных качествах.

– Ого! – Ари нахмурился. – Ты ему сказал, как давно вы с Наоми порвали? Сказал, что не разговаривал с ней много лет?

– Сказал. Но он же видит, что я к ней чувствую. Он все понимает. Ты ведь знаешь, какой он. Заглядывает в самую душу.

– Да уж, правда, – сказал Ари, тяжело вздыхая. – Что ж, я буду скучать, когда ты уедешь, но тебе полезно будет выбраться отсюда. Тебе очень повезло, мой друг. Ты женишься на красивой девушке из хорошей семьи. Твой тесть богач, и он обещает, что ты сможешь все время тратить на научные занятия и вообще не работать, если сам так решишь. На самом деле тебе вовсе не обязательно становиться равви. Нуждаться в деньгах ты не будешь.

– Тут ты прав.

– Хотел бы я, чтобы со мной произошло что-нибудь в этом роде. Пока что мне не везет. Думаю, дело в том, что я хромаю. Ни один тесть не захочет увечного зятя. Семья наверняка испугается, что мои дети родятся уродами.

– Мне тяжело это слышать, но ты, пожалуй, прав. Тебе ли не знать, какие косные у нас люди.

– Истинная правда. Я испытываю это на себе всю жизнь, – сказал Ари, – а вот ты нет. Ты красивый. Ты умный. Ты можешь закрутить роман, и с тобой не случится ничего плохого. Вместо этого ты женишься на богатой красотке. О, что за жизнь, кенахора! Вот бы такое случилось со мной!

– Ты же знаешь, я желаю тебе только добра, Ари.

– Знаю. Ты мой лучший друг.

Глава 42

Хершель Айзенберг только вернулся к себе в контору. Он был в ужасном настроении. День клонился к вечеру, и, хотя Фриде, его секретарше, отчаянно хотелось узнать, где он был, она не решалась спросить его. Она приветствовала его теплой улыбкой. Потом спросила, не нужно ли ему чего.

– Нет, можешь идти домой, – холодно отрезал он. – Увидимся утром.

– Ты уверен? Ты какой-то бледный.

– Иди. Я же сказал: отправляйся домой. У меня работа.

– Может, я могла бы тебе помочь? – предложила Фрида. Когда Хершелю приходилось тяжело, у нее разрывалось сердце. Она с удовольствием взяла бы на себя его боль. Будь у нее такая возможность, Фрида подарила бы ему весь мир. Он же относился к ней просто как к служащей, да еще, пожалуй, как к старой приятельнице, потому что они были знакомы с детства. Вот только Хершель ее не любил, а для нее, Фриды, он был и солнцем, и луной, и причиной жить дальше.

– Нет. Ты не можешь мне помочь. Отправляйся домой. Оставь меня одного.

Она кивнула и опустила глаза. Прошла в приемную за пальто и шляпой. Уже собиралась их надеть, но почувствовала, что не может просто так его оставить. Надо как-то поправить ему настроение. Она вернулась в кабинет Хершеля.

– Ты съел обед, который я тебе принесла?

– Я не голоден. Прошу, уходи. Иди домой. Мне надо побыть одному.

Фрида кивнула. Он мог быть очень груб, если чувствовал, что на него давят. Поэтому она взяла сумочку и вышла за дверь. Много воды утекло с тех пор, как он обедал едой, которую она приносила. Несколько месяцев назад он начал каждый день уходить на длинные обеденные перерывы. Его работа страдала, и Фрида гадала, с кем он встречается, когда отсутствует в конторе.

Она больше не считала Наоми своей соперницей. Теперь ею был кто-то другой. Фрида была уверена, что на одной из встреч с клиентами какая-то девушка в Варшаве привлекла его внимание. Она понятия не имела, кто это может быть, но знала о ее существовании, потому что однажды, когда Хершеля не было в конторе, она обыскала его рабочий стол в поисках доказательств. В нижнем ящике стола она наткнулась на стопку счетов из дорогих ресторанов, квитанций из отелей, а также чеков от местного ювелира на кругленькую сумму. Обессиленная, она упала тогда в кресло Хершеля. Она снова потерпела поражение. На этот раз другая женщина, не Наоми, украла его у нее. Теперь она знала, что Хершель Айзенберг живет двойной жизнью. Но как долго это могло продолжаться?

Глава 43

После того как Фрида вышла из конторы, Хершель встал и запер дверь. Потом уселся к себе за стол и достал из ящика бутылку виски. Сделал глоток прямо из горлышка. «Когда все в моей жизни пошло под откос?» – думал он, обхватив руками голову. И вспоминал.