Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

Он видел, что она плачет, но проигнорировал ее слезы и вышел за дверь. По пути в ресторан он думал: «Сегодня же после обеда пойду к портному в городе и закажу пару хороших костюмов. Хватит с меня всякого старья».

Хершель вошел в ресторан ровно в двенадцать часов. Огляделся в поисках Юлии, но ее не было. Она либо опаздывала, либо вообще решила не приходить. В любом случае Хершеля это рассердило. Ни одна женщина никогда не обращалась с ним так. Правда, эта была особенная – не из тех послушных девушек, которых он знал. Тех растили богобоязненными. А эта была вольная птица. Совсем другой породы. Шикса – запретная и загадочная, и это нравилось ему в ней больше всего.

Он заказал бокал вина и стал ждать.

В половине первого он был уже в настоящей ярости. Юлия так и не показалась. Он попросил еще бокал. «Пью на голодный желудок – теперь изжоги не избежать», – подумал он, тряся головой, но все-таки допил бокал. Без четверти час он понял, что Юлия не придет. Взмахнув рукой, потребовал чек. И тут, когда он ждал официанта, она вошла. Ее золотистые волосы, словно нимб, светились вокруг лица, когда она оглядывала ресторан, ища его. Их взгляды встретились, и Юлия улыбнулась. Потом прошла к нему, на ходу сбрасывая плащ. Он поднялся – так делали при нем другие мужчины, когда дама шла к столу. Отодвинул ей стул, снова копируя поведение мужчин-неевреев, с которыми работал. Юлия бросила свой плащ и сумочку на свободный стул рядом. Разгладила черную юбку и села. Он еще подвинул ее стул и вернулся на свое место.

– Прости, я опоздала. Была на собеседовании на работу, – сказала она.

До ее прихода он репетировал злые слова, которые собирался ей сказать. Но теперь, когда она сидела напротив, все они вылетели у него из головы. Хершель улыбнулся.

– Все хорошо. Я понимаю, работа тебе нужна.

– Это правда. Дольше так продолжаться не может. Я потратила все мои сбережения.

Хершель подумал, не нанять ли ее. Но в этом случае придется уволить Фриду, потому что Фрида сразу поймет, каковы его намерения в отношении Юлии, и со своей мстительностью побежит рассказывать его жене. К тому же, что еще более важно, Хершель сознавал: Фрида – главный хребет его юридической конторы. Она всем там управляет. Хотя у него не было чувств к ней, он мог ей доверять, потому что она была в него влюблена. Она подготавливала материалы для его выступлений и содержала контору в идеальной чистоте. Нет, он не станет нанимать Юлию. Вместо этого, смотря по тому, как пройдет все после обеда, он может предложить ей сделку. Он слышал, как другие женатые мужчины рассказывали про женщин, которых содержат на стороне. Это всегда его интриговало. Но сначала надо посмотреть, как далеко она готова зайти.

– Ты, наверное, проголодалась? – спросил он и, не дожидаясь ответа, предложил: – Давай закажем.

Он смотрел, как она ест, и представлял себе, какая она в постели. Раньше постель не сулила ему ничего увлекательного. Да и как иначе? «Наоми красива, в этом нет сомнений, но она богобоязненная женщина, моя жена и мать моих детей. Она из тех, на ком женятся. Спать с женщиной вроде Наоми нужно не для удовольствия – это обязанность, которую муж исполняет, чтобы иметь детей. С Юлией все по-другому. Она из тех девушек, с которыми мужчины вытворяют разные вещи, – те, что пока я только представлял в своем воображении», – думал он.