Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

– Я знаю. И если мне суждено умереть, перед смертью я хочу в последний раз повидаться с Хершелем.

Ее отец покачал головой:

– У Хершеля жена и дети. Держись от них подальше. Особенно сейчас.

Она обхватила голову руками и заплакала.

Но одеваться не стала. Взорвались еще две бомбы; Фрида выбежала из дома, как была, в ночной рубашке. Она пробежала всю дорогу до дома Хершеля и забарабанила кулаками в дверь.

– Хершель! Хершель! Это я. Впусти меня.

Дверь открыла Наоми.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– С Хершелем все хорошо?

– Да. Он со своей семьей. А ты иди к своей. – Она захлопнула дверь у Фриды перед носом.

Вокруг взрывались бомбы, но Фриде было наплевать. Единственное, чего ей хотелось, – быть с Хершелем, пока вокруг творится этот ужас. Но он даже не подошел к двери. Когда она подбегала к родительскому дому, бомба упала прямо на него. Фрида пронзительно закричала. Потом бросилась к развалинам.

– Мои родители там, внутри! – кричала она. Никто не обращал на нее внимания.

Родители Фриды не узнали, что принесло им смерть. Они умерли мгновенно.

Глава 55

Варшаву бомбили две недели подряд. Айзенберги сидели дома, охваченные ужасом. Наоми пришлось сходить на рынок, потому что у них закончились продукты. Там она услышала, что семья Фриды погибла от прямого попадания бомбы. Поежившись, Наоми побежала домой с той скудной добычей, которую смогла заполучить, – покупать было почти нечего. Она думала рассказать Хершелю, что слышала про Фриду, но потом решила этого не делать. «Какой смысл? Ему и так есть о чем волноваться. Лучше уж промолчу. Он все узнает, когда ситуация нормализуется и он вернется на работу».

На работу Хершель не вернулся. Он ни разу не побывал в своей конторе с того дня, как нацисты вошли в Варшаву. Хершель сидел дома со своей семьей, гадая, что ждет их в будущем.

А потом это произошло. Это было ужасно, нереально – в точности как во сне Наоми. Солдаты вошли в их маленький еврейский городок. Немцы! Нацисты! Это был погром. Солдаты кричали:

– Еврейские свиньи! Жалкие, грязные еврейские свиньи. Вылезайте из своих домов, не то мы вас оттуда повыкидываем!

Они были жестокие и грубые и арестовали всех в их еврейском местечке. Хватали не только детей, как во сне Наоми. Они забирали всех: мужчин, женщин, детей и стариков.

Хершель повернулся к Наоми.

– Оставайся здесь. Я пойду узнаю, что происходит, – сказал он.

– Будь осторожен.

– Буду, – сказал Хершель, выходя за дверь.

На улице царил хаос. Люди кричали, умоляли, плакали от ужаса. Внезапно раздался выстрел. Наоми попыталась разглядеть, кого убили, но не смогла. Единственное, что она увидела, – силуэт женщины, лежащей в грязи лицом вниз.

Старик, который когда-то в детстве угощал Хершеля с друзьями орехами, валялся мертвым посреди дороги.

– Что с ним случилось? – спросил Хершель его четырнадцатилетнего внука, который стоял над телом в слезах.

– Один из солдат застрелил его за то, что он шел недостаточно быстро. Я должен был ему помешать. Должен был разорвать негодяя на части. Но я трус. Я ненавижу себя за то, что ничего не сделал. Просто стоял и дрожал, как предатель, пока они убивали моего дедушку.

Нацист схватил мальчика. А потом другой схватил Хершеля. Обоих бросили в кузов грузовика.

Хершель был возмущен, но понимал, что ничего не сможет сделать, поэтому не оказывал сопротивления. Нацист прикладом выбил дверь и ворвался в дом Айзенбергов. Он схватил Наоми. Он поднял ее и швырнул в открытый кузов грузовика, как тряпичную куклу. Она оцарапала лицо о дощатый пол кузова. Шошана, Блюма и Перл закричали. Молодой нацист ударил Блюму кулаком, и она упала. Из открытой раны у нее потекла кровь. Наоми выпрыгнула из грузовика. Она упала лицом в грязь, но тут же вскочила и бегом помчалась к дочери. Нацист увидел ее. Его лицо стало красным от гнева, и он ударил ее в бедро прикладом винтовки. Боль пронзила Наоми, и она упала на колени.

– Быстро в грузовик, все, – рявкнул солдат Наоми и девочкам. Они подчинились. Близнецы подбежали к матери и прижались к ее ногам. У Наоми задрожал подбородок. Шошана сидела тихо, и слезы лились у нее по щекам. Она обхватила себя руками за плечи. Наоми подолом юбки вытерла кровь, еще сочившуюся из разбитой губы Блюмы, а когда та прижалась к ней ближе, бедро Наоми опять пронзила резкая боль. Тогда она вспомнила, что все это уже происходило во сне, приснившемся ей когда-то давно.

Хершель был в другом грузовике, не вместе с семьей. Он искал их глазами, полными шока и гнева. Впервые в жизни он не контролировал того, что с ним происходит. Не осмеливался говорить. Но, поглядев на землю, он увидел там мертвую женщину. Ее застрелили. Он пригляделся и увидел часть ее лица. Это была Фрида. Мертвая, она лежала в грязи.