Блокадные будни одного района Ленинграда

Недавно закончился обстрел, и где-то на юге небо подпирал огромный, медленно поворачивающийся дымный столб. И тут меня осенило! Я вспомнил, как осенью горели „Американские горы“ в саду Госнардома[749]. Но ведь в садах и парках без призора и охран находятся десятки никому сейчас не нужных деревянных построек, которые к тому же могут сгореть в любую минуту. Значит, топливо можно заготовить, разобрав многочисленные деревянные аттракционы, киоски, летние театры, рестораны и павильоны!»[750]

Представим, а если бы главного архитектора в тот день не «осенило»? И почему снизошедшее «осенение» не затронуло деревянные дома и бараки, стоявшие «без призора и охраны»?

И, как видим, речь не шла не о разборке пустовавших как минимум три месяца строений, а только о выборочной рубке деревьев.

В АПУ главный архитектор города созвал совещание части руководства и специалистов Архитектурно-планировочного управления.

Из воспоминаний Н.В. Баранова:

«Как я тогда и ожидал, предложение вырубать деревья в садах и парках у архитекторов сочувствия не встретило, и все единодушно поддержали идею разобрать пустующие деревянные здания и сооружения, только загромождавшие парки. Был составлен перечень деревянных построек на Елагином, Крестовском и Каменном островах, в Екатерингофском парке, Таврическом саду. Вспомнили и другие деревянные сооружения – стадион имени Ленина на Петровском острове, стадион Кировского завода у Нарвских ворот[751].

Сотрудники управления немедленно разошлись по намеченным к разборке объектам. <…>

Мы подготовили два варианта доклада и сделали прогноз, имея в виду разборку не только пустующих построек в парках, но и одно-двухэтажных домов, сохранившихся по окраинам города – в Старой и Новой Деревне, в Невском, Московском и Кировском районах, именно там, где, по Генеральному плану развития Ленинграда, будут располагаться новые жилые массивы».

В день, когда состоялась встреча Н.В. Баранова и П.С. Попкова, Исполком принял решение «О поступлении и расходовании фанеры в гор. Ленинграде в декабре 1941 года». Решение состояло из четырех пунктов. Пункт последний: «Дело о самовольном изъятии 4 вагонов фанеры, направленных в адрес Главлесосбыта, произведенном начальником 3 отделения Октябрьской жел. дороги – тов. Ивановым передать Транспортной прокуратуре для привлечения к ответственности»[752].

12 декабря 1941 г. «у председателя Ленгорисполкома наши предложения были рассмотрены и одобрены уполномоченным Совнаркома Алексеем Николаевичем Косыгиным.

В.Г. Федосеев. Доставка дров по Кировской площади с места слома ДОСов. 21 января 1942 г. Фрагмент

Вскоре началась разборка отдельных сооружений. Кстати, кроме дров, мы таким образом получили еще и крупные конструкции – брусья, балки, которые потом были использованы для усиления опор и потолков бомбоубежищ. Но этим мы занялись лишь с приходом тепла…»[753].

Весь день 14 декабря температура воздуха в Ленинграде не поднималась выше -20 °C.

20 декабря 1941 г. решением Исполкома «разбронировались» дровяные склады Ленгортопа. Но населению города из 19,5 тыс. кубометров планировалось выделить лишь около 7 тыс. кубометров дров [754].

24 декабря 1941 г. принято уже упомянутое постановление горкома ВКП(б) и Исполкома, разрешавшее разбирать незаселенные деревянные дома.

«Вскоре началась разборка отдельных сооружений», – пишет Н.В. Баранов.