Читаем Блокадные будни одного района Ленинграда полностью

«Такого обстрела, какой был вчера, 20 апреля, ленинградцы еще не знали. Шквальный, ураганный огонь. <…>

Проспект Стачек весь разворочен. Везде воронки от снарядов. Стекла в домах все выбиты. Около ограды Сада им. 9 января изуродованный труп, на другой стороне дороги тоже. Лужи запекшейся крови»[317].

«…Несмотря на объявление 1-го мая рабочим днем, чувствуется праздник. Как ни странно, сегодня не было обстрела, а готовились ленинградцы к большим неприятностям. Предшествующие 1-му мая дни были днями налетов и обстрелов. Были пострадавшие и разрушения» (Н.И. Назимов)[318].


Воронки от разрывов бомб и снарядов на территории парка имени 1 Мая и вокруг него видны на немецком аэрофотоснимке, датированном 1 мая 1942 г.[319].

Из документов городского штаба МПВО за 7 мая 1942 г.: «Попадание снарядов в главный корпус ткацкой фабрики „Равенство“ вызвало пожар на нескольких этажах. Огонь, подгоняемый сильным ветром, быстро распространился по зданию. Установленные на верхних этажах ткацкие станки проламывали прогоревшие перекрытия, что увеличивало зону распространения пожара. При тушении пожара погибли начальник караула Р. Тиханов, боец Н. Петров и две девушки из МПВО. Обстрел района продолжался с 4 часов пополудни до 2 часов ночи»[320].

Из архивного документа: «Погиб основной производственный корпус вместе с технологическим оборудованием, бумажная тара, силовое оборудование, инструмент и хозяйственный инвентарь»[321].


Очевидица вспоминала: «Пожар… быстро охватил все здание. Выход из фабрики был отрезан, приехавшие пожарные натянули под окнами брезент, и работники прыгали из окон. <…> В здании яслей от жары стали лопаться стекла, и пожарные начали поливать водой его стены. В соседнее здание, куда собирались перевести детей, попала бомба. Рядом горели склады с хлопком. Ночью вся фабрика рухнула. Осталась от нее одна стена»[322].


Разрушенный главный корпус фабрики «Равенство». Фото после 1942 г.


Вспоминает З.П. Кузнецова:

«Горела фабрика „Равенство“. Летела горящая вата, головешки, даже тюки. Была ветреная погода, ветер дул в сторону нашего дома. Дом остался. Жители были начеку и откидывали, скидывали хлопья ваты»[323].


Из дневниковой записи Н.И. Назимова:

«Дотла сгорела фабрика „Равенство“. Какие дикие сцены разыгрались во время пожара. Пожар начался от снаряда. В огне сгорело восемь пожарных. Две девушки в этой время находились на наблюдательной вышке, на высоте 8-9-го этажа. Море огня бушевало под ними. Помочь им было невозможно. Они кричали так, что их слышали на пл. Стачек. Убедившись, что помощи ждать бессмысленно, они бросились вниз и разбились» [324].


От фабрики «Равенство» до площади Стачек – более километра.

По поводу «наблюдательной вышки» необходимо сделать пояснение.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное