Бобры добры

Торжествующий, но негромкий голос ублюдка Швеца, тихие мольбы Оксаны, матерные, но тоже негромкие глумливые комментарии его наемников. По лексикончику, походу, урки какие-то или до хрена возомнившие о себе гопники. *баный псевдоаристократишка обзавелся на зоне новыми знакомыми определенного пошиба? Никто шуметь не хочет. Устраивать массовую панику им не на руку.

Еще один женский голос, тихий, но звенящий от страха. Елена, и Корнилов весь подбирается рядом, а я знаю, что сейчас лупит набатом в его голове. «Скорее-скорее-скорее-когда?!!»

— Валите его! — командует Швец.

— Нет! — вскрикивает Оксана. — Нет, пожалуйста!

— Слышь, мы на мокруху не подписывались, — возражают уроду.

— Дай я сам! — рычит он в бешенстве и выхватывает оружие из рук подельника и направляет на стоящего на коленях с заломленными руками Леху. — Ну что, нравилось в нее х*й свой совать, а? В мое, бл*дь! Сдохнешь за это!

— Нет, умоляю! — раненной птицей бросается к брату Оксана, чудом вырвавшись из чужих лап, силясь закрыть собой. — Умоляю, Матвей, не надо! Я вернусь, я с тобой пойду добровольно, клянусь-клянусь!

— Шлюха конченная! Куда ты и так денешься! — Швец замахивается на нее, и я больше не могу стоять на месте.

Делаю не шаг — прыжок вперед, и вокруг все приходит в движение. Откуда-то раздается вопль «Не смейте ее трогать!», и очень похоже, что орет какой-то пацан.

Леха, что секунду назад стоял на коленях, покорно свесив якобы начисто отбитую башку, вскидывается. Рывок вперед, увлекает за собой обоих удерживающих и сбивает с ног ударом головы в живот Швеца.

Практически одновременно звучит команда на задержание, и мы с Корниловым достигаем места действия. Меньше минуты — и вокруг куча народа с оружием, все бандюки разложены по земле, кто в отключке, кто в сознании, но подвывающий от боли.

Пацан все продолжает разоряться и рваться из захвата омоновца, матерясь и требуя не сметь и пальцем трогать Оксану. Она сама рыдает и шарит вокруг совершенно потерянным от страха взглядом. Елена пытается обнять ее, но Оксана кидается к Лехе. Он ловит ее на подлете, обнимает, бормочет что-то успокоительное. Она трогает дрожащими пальцами его разбитое лицо и снова плачет, но вот натыкается взглядом на меня, подошедшего со спины, и тянет дрожащую руку и ко мне. Цепляется, вынуждая прижаться к ним, обнимает и меня, и плачет-плачет, упрекает, целует поочередно, жалуется, говорит, что чуть не умерла от страха, что сердцу больно, что любит. У меня плывет в черепушке от облегчения и внезапного счастья и совершенно плевать на все недоуменные и чересчур любопытные взгляды вокруг.

Глава 30

Оксана

Возвращение в пространство моего жуткого прошлого едва не заставило меня рехнуться. Плевать, что длился по факту ужас всего каких-то минут пять. Но все равно кошмар повторялся, только на этот раз еще и в сто крат усугубленный. Избиваемый и в крови, да еще и с направленным в лицо оружием стоял на коленях на земле не поверхностно знакомый Алик Чекменев, а мой, мой Леша! И на этот раз проклятый Швец был не один, а с какими-то жуткими мужиками. А значит вообще без шансов спастись для Леши. Я просто обезумела, не помню что делала и говорила, мною двигало только одно — встать между моим уже раненным мужчиной и ними. Пусть со мной делают что хотят, если из-за меня, проклятой в этой жизни, все и происходит. К своему последующему стыду я даже о ребятах, спящих в палатках в те секунды не вспоминала, для меня только Леша и необходимость его защитить, заслонить существовала.

А потом все молниеносно переменилось, сорвалось и понеслось. Швец замахнулся и я зажмурилась, готовясь к такой омерзительно знакомой боли, но ее так и не случилось. К моменту, как я глаза открыла вокруг творился какой-то ад. Во окружающем мраке дрались, падали на землю, рычали зверски, матерились, где-то кричал срывающимся пацанячьим голосом вездесущий Вадик. Меня оттолкнули в сторону от основного места действия, но еще и от сплошной пелены слез проморгаться не успела, как схватили снова и я в первый момент истерически забилась, вырываясь и отчаянно ища в мельтешении темных фигур Лешу.

— Малыш-малыш, тшшш, это я! — его голос в мое ухо и мгновенно захват изначально казавшийся смертельно опасными тисками стал самой желанной в мире опорой. — Все хорошо уже, Ксюх. Все закончилось. Мы победили, малыш. Насовсем теперь.

Извернувшись в его объятиях, я обхватила его лицо, сразу же натыкаясь пальцами на липкую влагу. Господи, как же они его били! В живот ногами, кулаками по лицу! Меня саму тут же скрутило в новом приливе фантомной боли и рыдания прорвались уже полноводным потоком, который мне было не сдержать. Я целовала его лицо, подбородок, притягивала к губами его руки, оглаживала плечи и голову, молясь не причинить еще боли. Леша все бормотал что-то, уговаривая успокоиться. И внезапно появился и Саша. Возник из темноты, прижался со спины, замыкая собой наш мир. Мне было все равно в те секунды откуда он взялся, важно было лишь то, что вот он, рядом. Мне ведь сверх этого и не надо ничего. Они рядом и в безопасности.