Боэмунд Антиохийский. Рыцарь удачи

Вместе с Танкредом Раймунд атаковал и сжег Кафартаб. Крестоносцы подчинили себе несколько крепостей и заключили союз (или по крайней мере нейтралитет) с эмиром Шейзара; затем они заполучили город Кефалию, брошенный жителями, узнавшими о приближении воинства; в нем они пробыли три дня. Далее крестоносцы атаковали и разграбили укрепление Калаат аль-Хосн, будущий замок Крак де Шевалье. Раймунд, оказавшийся оторванным от других и будучи атакован, чуть было не потерял там жизнь[514]. А в это время в Антиохии волновался и роптал народ, возмущенный бездействием предводителей. Второго февраля вожди крестоносцев решили, что в поход на Иерусалим они отправятся из Лаодикеи (Латтакии) через месяц, 1 марта[515]. Еще один месяц ожидания…

Экспедиции крестоносцев сопутствовали то успех, то неудача: Раймунду Пиле удалось захватить порт Тортозу, тогда как Раймунд Тулузский 14 февраля осадил Арку. Осада тянулась долго и унесла множество жизней — так, в ходе ее нашел свою смерть Ансельм де Рибемон. В стан крестоносцев вновь пришел голод. Возобновились и видения. Раймунд Ажильский вновь оказался единственным хронистом, упомянувшим как о них, так и об их последствиях:

«В то время проповедовали, чтобы народ отдал десятую часть захваченного, поскольку в войске было множество бедняков и больных. Четверть богатств была предназначена их священникам, проводившим богослужения, а другая четверть — епископам. Две других части следовало доверить Петру Пустыннику, который распределил бы их между бедняками духовенства и народом»[516].

Автор рассказывает и о последствиях такого решения: оно обогатило воинов и вернуло к жизни бедняков… к великому возмущению князей, чья гордость была сильно задета. Как мы видим, здесь вновь подчеркнута роль провидцев, бедноты и Петра Пустынника, их «глашатая».

В конце февраля другие князья покинули Антиохию и собрались в Лаодикее, согласно принятому на совете решению, чтобы, наконец, сообща выступить в поход. Однако соглашение приняли далеко не все. Первого марта 1099 года Боэмунд решил вернуться в «свою» Антиохию, опасаясь, как бы ее не отняли у него хитростью[517]. На этот раз он остался в городе: священная война, эта христианская «реконкиста», оказалась для него важнее, чем паломничество в Иерусалим (и не в первый раз). В оправдание своих действий он мог сослаться на аргументы — и не преминул это сделать: по его мнению, удержание Антиохии, этой главной стратегической позиции, являлось жизненной необходимостью для всего крестового похода.

Другие князья отправились на осаду Джебайла. Осада Арки в тот момент застопорилась. Девятого марта Раймунд Сен-Жильский, оказавшийся в затруднительном положении, отправил к князьям епископа Альбары с просьбой явиться ему на помощь. Норманнский Аноним и Тудебод обосновывают эту просьбу: граф Тулузский узнал, что к Арке движется несметное войско «язычников» с намерением дать ему бой. Князья, объединившись, решили оставить осаду Джебайла и присоединиться к графу в Арке. Подойдя к городу 14 марта, они узнали, что войско мусульман, о котором было заявлено… отсутствует. Тудебод, как и Аноним с Раймундом Ажильским, лишь заметил в нейтральной манере: «Упомянутые язычники не явились сражаться с нами»[518]. Раймунд Ажильский, благожелательно относившийся к графу, приписал эту ложную весть туркам: «Узнали, однако, что была это ошибка: сарацины задумали такое, чтобы устрашить нас и дать небольшую передышку осажденным»[519]. Напротив, Альберт Ахенский, враждебно настроенный к Раймунду Тулузскому, счел, что граф, «по-прежнему охваченный неутолимой жаждой золота и серебра»[520], сам изобрел эту хитрость, чтобы помешать другим князьям (среди которых был Готфрид Бульонский) взять Джебайл. Действительно, эмир посылал к нему своих эмиссаров, предлагая ему денег, от которых отказались другие князья, настаивавшие на сдаче города[521]. Танкред, якобы первым заметивший эту «низость» графа, рассказал о ней другим князьям по их прибытии. Ошеломленные, возмущенные таким поступком, предводители отказались от любого союза с графом Сен-Жильским: разбив свой лагерь поодаль от его стана, они отказались участвовать вместе с ним в осаде Арки[522].