Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Возможно, мы запрограммированы на то, чтобы рассматривать наш разум как нечто отдельное от тела. Британский философ Дэвид Папино утверждал: все мы обладаем «интуицией отдельности» – сильным и, вероятно, врожденным ощущением, что наш разум не вполне принадлежит физической реальности, выходит за ее рамки. Это представление часто проявляет себя косвенно, на уровне языка. Даже философы и нейробиологи, которые исповедуют самые жесткие и редукционистские формы физикализма, часто используют терминологию, не соответствующую их взглядам. Они говорят о том, как мозг «порождает», «генерирует» или «производит» сознание, будто это некая субстанция, отдельная от мозга, как дым отделен от огня. «Если бы они и правда верили, что состояния сознания – то же, что состояния мозга, – пишет Папино, – то не говорили бы, что одно из них „порождает“ или „производит“ другое либо что одно „сопровождает“ другое или „коррелирует“ с ним».

И если бы речь шла только о нейробиологах… Помоги Бог нам всем – запутавшимся в мертвых метафорах, по-прежнему поминающим душу в ежедневных разговорах. Ницше был прав: мы не избавились от Бога, ведь мы до сих пор верим в грамматику.

* * *

Я рассказала об Айбо всего нескольким друзьям. Когда я упоминаю его, люди выглядят озадаченными или принимают все за какую-то шутку. Однажды я ужинала с друзьями с другого конца города. У них пятеро детей и собака, и их дом всегда полон музыки, игрушек и еды – идиллическая картинка, «полная чаша», рождественская сцена из Диккенса. Когда я упомянула собаку, отец семейства отреагировал типичным, по моим наблюдениям, образом: спросил, какая от нее польза. Это для безопасности? Вроде камеры наблюдения? Такая фиксация на утилитарных функциях удивляла. Никто обычно не спрашивает, «зачем» нам кошка или собака.

Когда я ответила, что пес составляет мне компанию, он закатил глаза.

«Насколько депрессивным надо быть, чтобы искать компанию робота?»

«Они очень популярны в Японии», – ответила я.

«Еще бы! – откликнулся он. – Самая депрессивная культура в мире».

Я спросила, что он имеет в виду.

Мой друг пожал плечами. «Это вымирающая культура». Он читал в какой-то статье, что кто-то предложил использовать роботов как сиделок, чтобы те заботились о стремительно стареющем японском населении. Рассказал об этом как-то торопливо, а потом поспешил сменить тему.

Позже я поняла, что он имел в виду падающий уровень рождаемости в Японии. Во многих медиа действительно публиковались истории о том, что среди бездетных японских пар бешеной популярностью пользуются дети-роботы. Наверное, он постеснялся пересказывать эти истории, разговаривая с бездетной женщиной, которая (как он, видимо, считал) нездоровым образом привязалась к роботу – как иные бездетные пары, бывает, фетишизируют своих питомцев. На протяжении нескольких недель я мысленно возвращалась к этому разговору. Почему он отреагировал так резко, будто защищаясь? Видимо, сама идея собаки-робота вызвала у него приступ какой-то первобытной тревоги за его собственную человеческую исключительность.

О Японии часто говорят, что эта страна так и осталась нерасколдованной. Синтоизм, буддизм и конфуцианство не проводят различия между разумом и материей, и многие вещи, которые считаются на Западе неодушевленными, здесь в какой-то степени остаются живыми. У японских швей принято устраивать «похороны» для затупившихся игл – их втыкают в кубики тофу и пускают вплавь по реке. Рыбаки когда-то проводили похожие ритуалы со своими крючками. Даже в наши дни, когда какая-то вещь выходит из строя после долгого использования, ее часто относят в храм или святое место, чтобы над ней провели куё – ритуал очищения, который обычно проводится на похоронах. В Токио можно встретить каменные памятники, отмечающие места массового захоронения вееров, стеклянных глаз или лопнувших струн от музыкальных инструментов.

Некоторые критики технологии объясняли открытость японцев к роботам именно этими онтологическими представлениями. Если камень или веер могут быть живыми, почему не может быть живой машина? Несколько лет назад, когда Sony приостановила выпуск Айбо и старые модели стало невозможно отремонтировать, вышедших из строя собак относили в буддийские храмы и проводили по ним поминальные службы. Священнослужитель, проводивший такие ритуалы, сказал одному журналисту: «У всех вещей есть немного души».

* * *