Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

В тот вечер я забрала книгу Курцвейла домой. После работы, в полупустом поезде, начала листать страницы. Была глубокая ночь, но из-за светового загрязнения, высветлившего небо над высотками, казалось, что город застыл в переломной, призрачной точке перед самым рассветом. «Двадцать первый век будет другим, – писал Курцвейл. – С помощью изобретенных им компьютерных технологий человечество сможет разрешить вечные вопросы… и изменить саму природу смертности в постбиологическом будущем».

* * *

Критики нарратива о расколдовывании мира часто утверждают, что овладение техникой не лишит мир чудес, тайн и загадок; красота научных открытий и способность человека находить или изобретать новые удивительные явления оставит равнодушным разве что самое скудное воображение. В книге «Нового времени не было» (1991) французский философ Бруно Латур спрашивает: «Как мы могли расколдовать мир, если каждый день наши лаборатории и заводы населяли его сотнями гибридов, еще более странных, чем те, что были вчера?»[17] Двадцатью годами позже этот пример хочется дополнить и осовременить: разве смартфон не чудеснее, чем Моисеев жезл? Разве мир, населенный голосовыми ассистентами – невидимыми личностями, которые все чаще появляются в наших авто, стиральных машинах и холодильниках, – менее заколдован, чем мир, где в деревьях и скалах живут духи?

Но эти возражения все-таки бьют мимо цели. Для Вебера расколдовывание – не просто онтологическое выхолащивание, не просто осознание того, что в камнях не прячутся духи, а в теле не таится душа. Не сводится расколдовывание и к пониманию того, что мир можно точно и исчерпывающе описать в терминах причинно-следственных связей. По-настоящему травмирующим фактором расколдовывания стало то, что с точки зрения современной науки мир оказался лишен собственного смысла. Помимо стремления к знаниям, у человеческого разума есть религиозные, этические и метафизические потребности. Он движим, по выражению Вебера, «внутренним стремлением видеть мир как осмысленный космос и занять по отношению к нему какую-то позицию». В античной и средневековой мысли натурфилософия – изучение природы – считалась путем не только к знанию, но и к истине. И Аристотель, и Фома Аквинский верили, что понимание мира приближает нас к пониманию Бога, или Абсолюта. В итоге область науки неразделимо сплетена с вопросами добродетели, этики и смысла.

Механистическая философия XVII века отделила не только тело от разума, но и материю от смысла. Как только наука отказалась от идеи конечных причин – то есть особого назначения, которое, по Аристотелю, есть у каждой вещи, – духовность и этика больше не были привязаны к физическому процессу жизни, но вместо этого оказались обречены на существование в призрачном мире субъективного разума. В лекции «Наука как призвание» (1917) Вебер пишет, что наука «лишена смысла, потому что не дает никакого ответа на единственно важные для нас вопросы: „Что нам делать?“, „Как нам жить?“»[18].

По его словам, наука настолько упорствует в своем стремлении описать мир объективно, без опоры на какие-то моральные или философские основания, что ей нечем подтвердить даже собственную ценность; она не может объяснить, чем важно постижение того, как устроен мир, и почему знание как таковое чего-то стоит.

Вебер не хочет сказать, что наука должна вернуться в сферу духовности. Наоборот, он хорошо понимал, что многие интеллектуалы того времени тянулись к «старым религиозным идеям» в новых, псевдонаучных одежках. Худшее, что могла сделать наука, – взять на себя роль нового откровения и начать вновь заколдовывать мир. (Вебер называл людей, склонных к такому поведению, «академическими пророками».) В лекционном зале или лаборатории может быть только одна духовная ценность – интеллектуальная честность. Вебер считал, что возврат к традиционной религии не так проблематичен, как попытки найти телос, или цель, в эмпирической науке. «В моих глазах такой возврат к религии стоит выше, чем академическое пророчествование», – писал он. Иными словами, если вам нужны духовные переживания – лучше просто сходите в церковь.

* * *