Бог и Его образ. Очерк библейского богословия

Я умру в земле сей, не перейдя за Иордан, а вы перейдете, и овладеете тою доброю землею. Берегитесь, чтобы не забыть вам завета Ягве, Бога вашего, который Он поставил с вами, и чтобы не делать себе кумиров, изображающих что-либо, как повелел тебе Ягве, Бог твой; ибо Ягве, Бог твой, есть огнь поядающий, Бог ревнитель. Если хе родятся у тебя сыны и сыны у сынов (твоих), и, долго жив на земле, вы развратитесь и сделаете изваяние, изображающее что-либо, и сделаете зло сие пред очами Ягве, Бога вашего, и раздражите Его: то свидетельствую вам сегодня небом и землею, что скоро потеряете землю, для наследования которой вы переходите за Иордан; не пробудете много времени на ней, но погибнете. И рассеет вас Ягве по (всем) народам, и останетесь в малом числе между народами, к которым отведет вас Ягве. И будете там служить (другим) богам, сделанным руками человеческими из дерева и камня, которые не видят и не слышат, и не едят и не обоняют. Но когда ты взыщешь[156] там Ягве, Бога твоего, то найдешь (Его), если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душею твоею. Когда ты будешь в скорби, и когда все это постигнет тебя в последствие времени, то обратишься к Ягве, Богу твоему, и послушаешь гласа Его. Ягве, Бог твой, есть Бог (благий и) милосердый; Он не оставит тебя и не погубит тебя, и не забудет завета с отцами твоими, который Он клятвою утвердил им.

Через смерть к новой жизни

Вот две великие истины, между которыми заключена вся вера Израиля: Ягве – Бог ревнитель; Ягве – Бог милосердный[157]. И то и другое есть несомненные истины, хотя может показаться, что они противоречат друг другу. Ибо ревность Бога приведет Его народ на грань истребления, но милосердие Божие вернет ему жизнь. Действительно, народ, которому говорит Бог, может окончательно стать народом Божиим, таким, который не забывает и способен оставаться в руке своего Спасителя, – лишь перейдя через смерть в новую жизнь. И это не Новым Заветом придумано. Пророки одержимы этой мыслью. Такова идея "остатка Израиля", играющая столь большую роль во всей Библии: "Только остаток обратится". Это надежда, тесные врата[158] Исаии:"Да, Я истреблю его до корня, но как большие деревья, будучи срублены, выпускают из себя отросток, так обратится остаток"[159]. Вот центр провозвестия Исаии.

Но Израиль не обратится[160], пока народ как таковой не будет истреблен, потому что ложный панцирь преуспеяния, забвения и мирского устроения, созданный им вокруг себя, должен быть сломан. Он ограждает сердца людей![161]. И лишь затем, в упадке, одиночестве, утрате всякой надежды[162], придет снова Ягве, чтобы спасти их. И это не будет похоже на первое спасение, санкционированное Синайским Законом[163]. Новое спасение будет новым творением (преображением). Не только призванием, призывом, как раньше, но изменением сердца. Таковы пророчества Иезекииля (Иез 11,19; 36,26) :"Вместо сердца каменного Я дам вам сердце плотное" (т.е. сердце проницаемое, отзывчивое), умеющее узнавать, вспоминать, сердце не забывающее, не ожесточающееся в забвении.

Бессилие закона

В этом главная драма судьбы Израиля: в невозможности для Израиля оставаться в руках Бога. Почему? Иов раскрывает истинную причину. Потому что в действительности человек, которого избрал Бог, пока еще ветхий человек, это еще человек, который, если взять его в массе и толпе, бежит от Бога и всякий раз, когда Бог возлагает на него руку, ждет, пока его испуганное сердце успокоится, чтобы бежать от руки Спасителя. Нужно, чтобы этот человек был создан заново. Но он не может быть создан заново, если не обретет в руках Бога опыта своего бессилия. И цель Закона – помочь Израилю понять, до какой степени человечество предано греху, до какой степени нужно ему умереть, чтобы возродиться. Ибо если бы Закон не сказал мне: "Не делай этого!" – я бы не понял даже, что во мне есть гоех[164]. Я не понял бы, что по сути - я раб, умалишенный, и что над моей волей следовать за Богом издевается другая воля, которая чужда тому лучшему, что есть во мне, но тем не менее терзает меня и стискивает. Эта тоска по новому рождению, которая возникает в Израиле в момент разрушения храма и плена у таких пророков, как Иезекииль[165] и Иеремия[166], или у второго редактора Книги Второзакония[167] (эпоха плена), эта тоска по новому рождению не могла бы возникнуть, если бы прежде не была предписана святость.

Святость призывает святость