Бог и сатана. Борьба продолжается

Свидетельства его контактов с потусторонним миром бесчисленны. Он обращался к медиумам, астрологам и прочим прорицателям, и перечень всех тех, с кем он советовался в тот или иной момент, просто впечатляет. Так же впечатляет и его невероятная наивность. Как все тираны, он воображал, что достаточно устранить человека, пророчившего беды, и они не случатся. Поступив так с несколькими медиумами, которые не подыгрывали ему, он потом выслушивал от других только то, что желал услышать. В результате 24 февраля 1945 года, т. е. за два месяца до его смерти, его общение с ними стало совершенно абсурдным. Совершенно отчаявшись, он приказал вернуть из тюрьмы медиума Берндта Унглауба, который предрек, что он умрет в мае 1945 года. Прорицатель, наученный горьким опытом, на сей раз предрек, что очень скоро все чудесным образом образуется, и тогда Гитлер торжественно заявил по радио: «Голоса сказали мне, что победа близка — она наступит в этом году. Мои враги исчезнут» (93).

Однако контакты с потусторонним миром не всегда явно пагубны. Все руководители государств (даже самые известные) берут себе на службу ясновидящих, и проблема только в том, чтобы, как говориться, не портить игру, угрожая им (как это несколько раз делал Гитлер), и не торопиться с оценкой потусторонних вестей, особенно если речь идет о будущем. Тем не менее в постоянном обращении к прорицаниям есть что-то болезненное, свидетельствующее о нездоровой зависимости от сверхъестественного и патологической зачарованности им.

Еще более показательным является увлечение Гитлера тайными обществами, оккультизмом и различными духовными традициями, порой очень экстравагантными. Когда он жил в Вене, перебиваясь продажей своих акварелей и питаясь в столовых для бедных, один приятель-букинист познакомил его с неким Гвидо фон Листом, «главой секты сатанистов, практиковавших сексуальную магию, проклинавших евреев и поклонявшихся свастике. Этот Гвидо, утверждавший, что отыскал тайный язык древних германцев и воссоздал их тайное учение, обратил юного Адольфа в религию „народа“ (Volk) (в этот термине есть расистский оттенок, которого нет в нашем слове „народ“ (peuple)» (94). В 1915 году он председательствовал на церемонии в честь бога Вотана, где использовались руны, т. е. буквы германского алфавита, «употреблявшиеся для прорицаний, амулетов и предсказания судьбы» (95). Он всерьез намеревался отыскать святой Грааль, якобы хранившийся в Монсегюре, и задавался вопросом, не пора ли «сформировать элиту из подлинно посвященных», которая являла бы собой некий «орден», «братство тамплиеров для охраны святого Грааля, того величественного вместилища, в котором хранится чистая кровь» (96). Его вдохновляли безумные космогонические теории о прорицательнице по имени Остара (древнегерманская богиня весны) (97). Позднее, уже подпав под другие влияния, он был убежден, что Земля имеет вогнутую форму, и потому мы ходим не по выпуклой поверхности шара, но внутри его. В разгар войны самые первые немецкие радары использовались не для того, чтобы засечь самолеты противника, а для того, чтобы определить кривую земного шара по ту сторону Солнца и звезд (98). Кроме того, он считал, что в своих прошлых жизнях был правителем Неаполя Ландульфом II, а также графом д’Асерра, правителем Капуи, но также верил, что являет собой реинкарнацию императора Тиберия (99). Он был активным членом «Общества Туле», названного по имени мифического острова, якобы находящегося где-то на Крайнем Севере. Под этим именем была собрана разная дребедень: тысячелетнее царство, вогнутая Земля, религия льдов, а также возрождение египетских богов и их связь с нордическими божествами на основании совершенно фантастической этимологии. «В 1925 году, — пишет Жан Приер, — „Общество Туле“ отправило ученым Германии и Австрии следующее озадачивающее письмо: „Настало время решить, с кем вы — с нами или против нас. Гитлер очистит политику, а Ганс Хёрбигер покончит с лженауками. Учение о вечных льдах станет символом возрождения немецкого народа. Присоединяйтесь, пока не стало слишком поздно“».

Временами Гитлер обращался к имени Христа, заявляя, что тот был арийцем и даже галлом: «Наверное, в Галилее было много потомков римских легионеров, а именно галлов. Иисус, вероятно, был одним из них. Но не исключено, что его мать была еврейкой!» (101). Затем в таком контексте идет сравнение Галилеи с Галлией! Но со временем он все сильнее склоняется к отрицанию всего еврейского и христианского: «Между античностью и нашим временем простерлось средневековье, которое длилось до нас и которое мы завершим. Скрижали Синайского закона утратили всякую ценность. Совесть — такая же иудейская выдумка, как и обрезание, калечащее человека. У всякого поступка есть свой смысл — даже у преступления. Всякая бездеятельность, всякое упорство противоречит смыслу жизни. Отсюда исходит божественное право положить конец всему, что длится» (102).