Бог и сатана. Борьба продолжается

«С презрением швырну свою перчаткуВ лицо надменному и злому миру,И буду зреть, как рушится пигмей,Себя считать дерзнувший великаном,Но то крушенье не остудит жара:Бродить я стану по руинам мира,Как бог, свою победу одержавший,И, силой дела наделяя слово,Пойму, что я теперь Творцу стал равен».То же самое читаем в «Оуланеме»:«Все гибнет! Час прошел, недвижны Оры,И падает пигмеево строенье!Прижму я скоро вечность к сердцу крепкоИ ей людское прокричу проклятье».В конце драмы появляются программные строки:«И мне вплестись в то колесо огняИ в круге вечностей плясать от счастья?Когда б всепоглощающую безднуВне их нашел — я бросился б в нее,Мир сокрушая между ней и мной,Он развалился б от моих проклятий,Я обнял бы глухое бытие,Оно в моих погибло бы объятьях,И погрузилось бы навек в ничто;Исчезнуть и не быть — вот жизнь была бы!».

Еще яснее эта мысль выражена в балладе «Бледная девушка»:

«Утратила небо я,Мою усладу;Душа отдана мояНе Господу — аду».

Его современники не заблуждались на его счет: они прекрасно понимали, что он совершенно равнодушен ко всякому освобождению человечества и его не интересует судьба трудящихся. Раньше всех, разумеется, это поняли его друзья: «Маркс наверняка изгонит Бога с его небес и затеет с ним судебную тяжбу. Он утверждает, что христианская религия — одна из самых безнравственных» (86). В своей работе под названием «Карл Маркс» марксист Франц Меринг отмечает, что отец Маркса «втайне страшился демона, жившего в его любимом сыне» (87).

Наверное, нельзя говорить, что потом Маркс вступил в организованную сатанинскую секту, но в одном из своих писем к нему жена называет его «первосвященником и архиереем душ» и вспоминает о последнем «пастырском письме», которое написано в весьма религиозном духе и в котором богом Маркса (в этот период его духовного развития) предстает сам сатана (88). Впрочем, все его друзья и наставники были такими же. Например, Бакунин, вместе с Марксом создававший «Первый интернационал», пишет, что в надвигающейся революции надо разбудить дьявола в людях, чтобы пробудить в нем самые низменные страсти. Не отставал от него и Прудон, заявлявший, что Бог — это глупость, трусость, лицемерие и ложь, тирания и бедность. Впрочем, еще более драматичным было духовное развитие Фридриха Энгельса, который, по-видимому, был сильнее Маркса предан христианству. Почитав какого-то протестантского «либерального» богослова, который, как казалось Энгельсу, покончил с самими основами христианства, молодой Фридрих почти со слезами пытался подавить зарождавшиеся в нем новые чувства. Назвав Маркса «одержимым тысячей демонов», он кончил тем, что вместе с ним написал «Коммунистический манифест», в котором оба стремились раз и навсегда покончить со всякой религией (89).

Здесь нельзя говорить о чем-то ярком и впечатляющем: то дьявольское «чудо», которое они сотворили, было более расплывчатым, но от этого оно не стало менее ужасным — даже наоборот! «Чудо» заключалось в том, что в общем-то вполне цивилизованные народы, принадлежавшие к древней культуре и воспитанные на религиозных идеалах, докатились до полного духовного ослепления и тотальной покорности силам зла. Конечно, влияние Маркса не было бы таким пагубным, если бы ему на смену не пришли Сталин, Мао, Пол Пот и многие другие, уже со своим собственным влиянием, но очень важно видеть зло в его корне.

Адольф Гитлер

Зло, исходившее от всех, кто был солидарен с Карлом Марксом, вновь заявляет о себе в нацизме и Гитлере. И здесь дар сатаны тоже принимается вполне осознанно. Об этом мало известно, но лишь хорошо сознавая это можно правильно понять ход мировой истории. Тот факт, что силы зла бросили друг против друга целые народы, не говорит о том, что внутри себя эти силы были разделены. На самом деле они были ни за Гитлера и ни за Сталина: их радовала лишь грандиозная бойня, максимально возможное зло, предельная ненависть и безмерные страдания.