Бог хочет видеть нас другими

— С днём рождения, брат! — проговорил я. — Мы все тут собрались, вся семья, чтобы поздравить тебя.

Я посторонился, давая ему возможность увидеть и обеих старух, Марго и племянника.

— Мой день рождения в сентябре, — тихо проговорил Тимур. — А сейчас… — он сбился, тревога мелькнула в его полуприкрытых глазах. — Сейчас ноябрь?.. Нет, не может быть… Наверное, уже декабрь… — он уставился на меня, надеясь прочесть в моих глазах ответ, но я оставался непоколебим. — Неужели январь?.. Нет?! Март? Наступила весна?

Тимур постепенно возбуждался и меня это беспокоило. Как сказать ему о длительной коме? Как объяснить, что он провёл в отключке более девяти месяцев?

— Ты убил Шумера?

Вопрос прозвучал внезапно и пугающе, как первые такты песни «Вставай страна огромная». Что отвечать?

— Герман, посторонись. Я запишу видео. Теги: «герои_СВО», «реабилитация_героев», «дроны», «сво»…

— О, майгадабал!

Тимур закрылся от объектива рукой, и я поразился, до какой мраморной прозрачности тонка эта рука. Голубоватые жилки перевиваются, как акриловая пряжа. Запястья и тыльная сторона ладони исколоты. Кожа, как старый пергамент. Чуть тронь — порвётся.

— …Тимур, ты красавец. Эта бледность так идёт тебе… — произносит @margo_pochez. — Сейчас ты похож на Дракулу в фильме Брэма Стокера. Ты вообще похож на Гэрри Олдмэна в молодости…

@margo_pochez хотела сказать ещё много важного, но её оттеснили на задний план. Собственную мать Тимур принял со снисходительным молчанием. Я наблюдал, как они гладят друг друга по рукам да по щекам. Сейчас мне больше всего хотелось выйти из палаты, вдохнуть прозрачного сентябрьского воздуха, сбежать от трудных вопросов, которые готовится мне задать мой брат. Я прислушивался к разговору матери и сына. Она рассказывала, как прожила этот год. В скупых, но мягких выражениях она дала понять Тимуру, что на дворе уже сентябрь 2023 года, и сегодня, 7 сентября, как раз его день рождения. А его выход из продолжительной комы придаёт этому семейному празднику особенную торжественность.

— Ты родился второй раз, сынок, — завершила свою речь мать. — А жизнью ты обязан вот ему. Он, можно сказать, родил тебя второй раз, и он тебе такой же родитель, как твои отец и мать.

Женщина посторонилась, давая мне дорогу. Я сделал глубокий вдох, готовясь сообщить Тимуру новости из N. Дескать, город ещё не взят и батальон Шумера вместе с героями 128 підрозділу ЗСУ ровняет пропахшие порохом руины, превращая их в мелкодисперсную пыль.

— Шумера ты не убил… — проговорил брат. — Понимаю. Не смог. Не сумел… А Виталия? Она жива?

— И её мне прибить не далось…

— А хотелось?..

Меня спасла собственная мать, до этого момента тихо шнырявшая между солдатскими койками с пластиковыми стаканами, тарелками и кульками.

— По традиции отмечаем дни рождения наших сыновей всей семьёй. Такая у нас семейная традиция, — приговаривала она, раздавая по койкам ароматную снедь.

@margo_pochez не отставала от неё ни на шаг с фиксацией каждого её действия. Натюрморты получались неплохие. Вот только в запрещённой Инсте такой патриотический контент, скорее всего, забанят. Эх, прощай тогда сотни тысяч подписчиков. Бедная Марго! Она и так уж пострадала после смены имиджа. Бьюти-блогер — это одно, а вот СВО — совсем другое. Потеряв две трети подписчиков, моя мадам как-то спала с лица, сникла, но я чувствовал в голове её зреют новые идеи. Эх, даст она мне ещё прикурить.

Брат поманил меня. Я приблизил ухо к его рту.

— Неверных женщин прощают, а? — тихо спросил он.

— Женщины — это не то, что следовало бы воспринимать слишком уж всерьёз.

— И вновь пришла беда большая, и стыд, и горе детских лет: ты, обожаемая, злая, мне гордо отвечаешь: «Нет!» Но всё проходит в жизни зыбкой. Пройдет любовь, пройдет тоска, и вспомню я тебя с улыбкой, как вспоминаю индюка[104].

— Ты оживаешь, брат… Я рад. Вот только…

— Как там Соломаха?

— О Соломахе душа моя болит…

Я оборвал себя на полуслове, не зная, как рассказать Тимуру обо всём.

Поддержка явилась внезапно в лице моего коллеги из Кременчуга, который явился с аппетитно пахнущими пакетами в руках. Тимур скривился:

— «Вкусно и точка» — веяние времени, хоть, по сути, тот же фастфуд.

— Не смог придумать ничего лучшего. Порой душа просит чего-то такого, — проговорил мой жизнерадостный коллега.

Выздоравливающие бойцы на соседних койках согласно закивали, заулыбались. По кругу пошла принесённая коллегой фляжка вискаря.

— О Соломахе ваша душа болеть не должна, — продолжал коллега. — Да, он был ранен, но сумел уйти от Шумера и вернуться к своим. Лечился, а потом… Что, милый? Ты угадал, брат. Мне удалось пронести через кардон две бутылки. Гоар Аванесовна, можно вас попросить…

Оживление коллеги передалось Тимуру. От крепкого напитка он отказался. Но его волновал Соломаха.

— Он меня спас, а я его нет. Не спас.

— Таких, как он, не спасают, — рассмеялся коллега. — Такие, как он, спасаются сами.

— Его убьют!.. Шумер его убьёт!

— После ранения Соломаха какое-то время провёл в госпитале, — проговорил я. — А потом он исчез. Его канал в Телеграм замолчал.