Бог хочет видеть нас другими

— Он пропал, когда кресты на куполах Киево-Печёрской лавры почернели, — проговорил коллега.

— Что это значит? Почему почернели кресты? — вскинулся Тимур. — Куда делся Назар? Его плохо лечили? Он умер?

На щеках Тимура зажегся лихорадочный румянец. Женщины так же заволновались. Особенно мать Тима, всегда казавшаяся мне слишком авторитарной.

— С Назаром всё хорошо, — быстро проговорил коллега. — Как говорят наши татары, не было бы счастья да несчастье помогло.

При этих словах Гоар Аванесовна недвусмысленно покосилась на Марго. Я промолчал, потому что знал уже наверняка: трафик, организованный Уолли Крисуэлом через Каценеленбогена, Шумер замкнул на себя и через «серую зону» отправлял товар обратно в части противника, расположенные на соседнем участке ЛБС. Наваривал он неплохо, но все средства тратил на оснащение собственной части, в том числе и на беспилотники. Нечистая схема, но туман войны покрывает многое. Покрыл он и это. Дело прикрыли ещё и потому, что за Шумера кто-то заступился. Одно высокопоставленное лицо назвало его поведение «правоохранительным сознанием». Во внимание были приняты и большие потери, понесённые подразделением Шумера в марте 2023 года, и участие его в штурме Мариуполя весной 2022-го.

Украдкой рассматривая бледное лицо брата, я думал о том, как рассказать ему о гибели Плясуна и Апостола. Я разглядывал и ребят. В шестиместной палате ни одной свободной койки. Ребята все молодые, не старше тридцати пяти лет. Все с очень взрослыми лицами, с глубокими, как у хорошо поживших стариков, глазами. Между рядами коек суетится мой сын. Его быстрый лепет контрастирует с низким, медленным контральто моей матери. Марго сидит на койке Тимура рядом с его мамой. Они выглядят как ровесницы, но я почему-то больше не испытываю обиды за свою, покинутую отцом ради другой, более привлекательной женщины, мать. Чёрт! Как странен этот мир, где всё так перепутано. Мне надо на воздух.

* * *

Я иду длинными коридорами госпиталя, прочь от запаха дезсредств и непростых вопросов Тимура. Пусть женщины отвечают на его вопросы. Отвечать на вопросы больных — это женское дело. Я выхожу на госпитальный двор, под прозрачное осеннее небо. Ещё пара сотен метров, и я оказываюсь за оградой. Коллега нагоняет меня на парковке. Мы едем мимо чьих-то дач, выкатываемся на улицы Красногорска, похожие на ущелья. Коллега водит лихо, и мы летим по Волоколамскому шоссе, обгоняя всех и вся. Москва словно расступается перед нами. На всех светофорах только зелёный сигнал. Через несколько минут, у Белорусского вокзала, коллега сворачивает направо. Мы петляем в лабиринте между Тверской-Ямской и Красной Пресней. Коллега ловко паркуется. Парковка для него бесплатна, потому что он живёт в этом районе, а я испытываю традиционное раздражение москвича, обретающегося в окраинном спальном районе к приезжему, живущему на одной из центральных улиц. На противоположной стороне улицы кафе довольно интимного вида.

— Выпьем? — спрашивает коллега.

— Есть повод! — отвечаю я.

Через несколько минут мы уже сидим за столиком у витринного окна. Наблюдаем вереницу курьеров-роботов с мигающими маячками и вечно спешащими московскими прохожими. Чернявая официантка разливает в наши бокалы вино. По московской традиции пьянку начинаем с Prоsecсo. Закуска тоже традиционная: хачапури и шашлык.

— За здоровье Тимура! Он настоящий герой, в отличие от этих вот…

Коллега кивает куда-то в сторону. Я потихоньку оборачиваюсь, а потом переставляю ведёрко со льдом. В боку посудины отражается часть кафе с компанией за соседним столиком.

— Ничего особенного, — говорю я. — Люди с отрицательной идентичностью такая же примета нашего времени, как раненые бойцы в госпитале Вишневского, как курьеры с рюкзаками на велосипедах, как…

— …если вдуматься, теория солнцеполитики довольно стройна. Она придумана лично мной в 1995 году. Тогда многие надо мной смеялись, а сейчас она находит себе всё больше подтверждений. Вы знакомы с принципом пяти выше? Нет? Не слышали? Я вам скажу. Всего пять принципов. Справедливость выше закона — это первое. Общее выше частного — это второе. Духовное выше материального — это третье. Служение выше владения — это четвёртое. И, наконец, власть выше собственности. Такая премудрость постигается поэтапно. Пока вам следует сосредоточиться на первых двух пунктах.

Старик говорит негромко, но внятно, чётко произнося каждый звук.

— Власть выше денег! Мне это нравится! — произносит Аззабузза Ерик Жюниор.

— А мне по душе справедливость, которая выше закона! — откликается анархист Леонард Кавказский.

Этот ёрзает на своём стуле. Время обеденное, и ему, наверное, пора возвращаться в офис, где он визирует какие-нибудь договора купли-продажи.

— Господа! Предлагаю тост за нашего гуру! — восклицает не знакомый мне субъект в дорогом костюме, слишком броском и шикарном для такого народного заведения. — Пётр Петрович не какой-нибудь коуч. Свои принципы он выстрадал на полях СВО!