Бог с нами, братья!

Подозвал Шубу. В его огромных ручищах даже СВД казалась игрушечной.

– Молодец военный, хорошо отработал. Дай команду двум бойцам вон из той пирамиды перенести два ящика сгущёнки и пак шоколада в район «жертвоприношения». Пусть замаскируют, но знак понятный оставят. Это соседям, им ещё торчать и торчать здесь, – сказал я, хлопнув Шубу по плечу.

– Есть, всё сделаем командир. Этикетку от банки на камень приклеим, – понимающе улыбнулся старлей.

Подготовка к эвакуации подходила к концу, когда Боцман, стоя на самом высоком валуне, сложив ладони рупором, заорал:

– Летят! «Восьмёрочки» летят!

К предполагаемой зоне посадки начали стягиваться бойцы, подносили раненых своих и чужих. Пинками подогнали пленных. Подлетели две «пчёлки». По моей просьбе сделали облёт зоны в радиусе 2,5-3 км, во избежание сюрпризов. Сказали «чисто». Я поверил, но трёх дозорных на самых высоких точках оставил.

«Восьмёрочки» на площадку уместились обе. Начали погрузку. У бойцов настроение приподнятое. Да, и понятно. Домой! Продырявленный Али Иванович не пискнул при погрузке в вертушку и даже пытался улыбнуться Боцману обескровленными губами.

– Виноват, подвёл вас, – тихо сказал Хрущёв.

– Кишки заштопают, поговорим, – как мог спокойно ответил Боцман.

Первыми загрузили раненых. Гном тут же воткнул в них системы. Али-Баба во время погрузки отключился и пребывал в бессознательном состоянии. Голова Донца была полностью перемотана бинтами, красными от пропитавшей их крови. Отверстие было только для рта, из которого он иногда сплёвывал сгустки крови и постоянно громко матерился, проклиная санитара Гнома, душманов, дружественную южную республику и проклятую ведьму тёщу, которая послала его в Афган за квартирой.

– Отвоевался Ванёк. Точняк комиссуют. Куда теперь без носа? – вполголоса сказал боец вертолётному технику Коляну.

– Хрен с ним, с носом… хрен главнее! Ну и, конечно, глаза, – сочувственно ответил тот.

Командир звена «пчёлок» подбежал ко мне с расчётами по весу загрузки.

– Командир! Всё не заберу, большой перегруз. У нас сейчас с этим строго. Давай так, если для вас груз принципиален, то оставляй несколько бойцов и часть трофеев. Мы на базу, я дозаправляюсь и через 3,5 часа заберу остальных.

– Согласен! Только после взлёта ещё раз район спиралькой облетим. Хочу быть уверенным, – ответил я «пчеловоду».

– Добро! – согласился тот.

Собрал своих господ-офицеров.

– Зверь, посчитай и оставь где-то тонны полторы груза. С тобой оставляю пятерых бойцов и радиста. Через 3-4 часа вас заберут. Ваш сосед Рыба будет в курсах. Не забудьте забрать канистры с керосином. Боцман, через семь минут жду доклад об окончании погрузки, – это были последние распоряжения перед взлётом.

Ровно через пять минут на борт вертушки был поднят последний ящик с выстрелами РПГ и загнан связанный бородатый дух. Обе «пчёлки», ревя как коровы на выданье, тяжело поднялись и с набором высоты начали запланированный облёт района. Вот она серо-чёрная пирамида из трупов ишаков, чуть ниже две туши верблюдов… Жаль скотинку. Полтора десятка пар глаз смотрят на скалы, тропы, расщелины и обрывы. Где ты, вражья нечисть?

Лица начали понемногу расслабляться только после того, как мы с командиром «пчёлки» кивнули друг – другу. Домой, значит! Связался со Зверем.

– Олег, как обстановка? Чем занимаетесь? – уже почти по-домашнему, спросил я.

– Всё в норме. Приглядываем. Поливаем маринадом шашлычок, – цинично пошутил Зверь.

– До связи, – успокоился я.

Перелёт проходил спокойно. Несмотря на рёв двигунов вертушки, мои парни почти все спали. Умаялись работяги. При подлёте к базе увидели, как на площадку выезжают три «Урала». Тентованный, бортовой и заправщик.

– Ты посмотри, как тыл научился службу править, – удивился Шуба.

– Да, не то, что два года назад, – согласился Боцман.

– А вы, что уже два года здесь, товарищ старший прапорщик? – удивился боец.

– Живу я здесь, сынок! Мы с командиром местные! – хохотнул Боцман.

Сели очень удачно. Выгрузка началась одновременно с дозаправкой, хотя это было категорически запрещено. «Пчеловод» пошел на встречу, простимулированный ящиком американской тушёнки «Буффало». Вытаскивать надо было ребят и чем быстрей, тем лучше.

Крытый «Урал» забрал моих парней и повёз по большому кругу. Оружейка, баня, столовая, казарма. Хотя очерёдность могла быть и другой. «Таблетка» с красными крестами загрузила своих и чужих раненых и, хрипя сигналом, бодро понеслась в сторону санчасти. К сожалению, во время перелёта один тяжелораненный «дух» скончался. А во время перевозки раненных наш Али Иванович и пленный Ахмет лежали на соседних «каталках». Пленных басмачей потащили, потирая руки, в свою норку особисты. Трофеями тоже занялись специально обученные кадры, вооружённые счётами, калькуляторами, протоколами и накладными. А за мной прислали УАЗик начштаба и я, прихватив с собой для компании Боцмана, поехал отчитываться и рапортовать о том, какие мы у Родины герои. А мы таки ими и были!