Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

– Ну, теперь все понятно, – Мономах смягчился, хотя его политическая цель и не была достигнута. – Всем известно, как околдовала в свое время Марджана князя Святополка. Околдовала она и Добрыню. У нее и пристрастился он к богомерзким ласкам. Стремясь испытать их снова, он задумал развратить невинную девушку, ведь и гулящая девка-христианка не согласится на такое. Зато жена обязана повиноваться мужу, но Забава Путятишна была из тех жен, которых мужья побаиваются, да и надоела она Добрыне. Вот почему решил он, вопреки моим интересам, сослужить службу Святополку… Но, как видишь, и Настасье Микулишне, которой все мы лишь глубоко сочувствуем, и нам, как христианам, противны эти распутные ласки. Не найдешь ты русскую женщину, которой будет это по душе. – Он вспомнил свою несчастную, уже покойную к тому времени сестру Евпраксию, втянутую в разврат императором Генрихом. – Быть может, в половецком плену нашел ты вторую Марджану?

– Да меня к половчанкам и близко не подпускали! – воскликнул Добрыня. – Грех прелюбодеяния мне уже отпущен митрополитом, и повторять этот грех я не собираюсь. Но разве в Писании или у святых отцов есть запрет на какие-то ласки между мужем и женой?

– Если бы святые отцы, – не полез за словом в карман Мономах, – сочли нужным коснуться этого вопроса, они бы так и сделали. Но и без того все ясно. Всякая часть тела ищет себе подобную. Уста мужа ищут уст жены, и негоже совать уд жене в рот. Для него другое, столь же срамное, однако важное для продолжения рода, место уготовано. – Дружинники захохотали, и даже Настасья Микулишна улыбнулась. – Лишь то соитие благословенно Богом, которое ведет к рождению детей, а не слыхал я что-то, чтобы женщина зачинала через рот. – Снова раздался взрыв хохота. – И вообще, если церковь учит, что жена должна во всем повиноваться мужу, то, значит, муж должен ложиться сверху. Все же иные способы – от лукавого. Я прожил жизнь, дважды был женат и знаю, что говорю. А скажи, отче, – спросил он Никифора, – в чем была причина развода Добрыни с Забавой Путятишной? Быть может, и она жаловалась на что-то подобное?

При этом Мономах выразительно посмотрел на митрополита. Тот прекрасно понял, чего хочет князь. Никифор знал, что церковь должна подчиняться мирской власти, данной от Бога, как жена – мужу. В том и был смысл Песни песней, включение которой в Писание смущало многих еретиков. Не о плотской любви там шла речь, а о любви царя Соломона к церкви святой. Следуя Писанию, Никифор служил Святополку, а теперь должен служить Мономаху. И про Марджану, вероятно, не следовало говорить правду, но его мог оспорить Добрыня, и это осложнило бы дело. Зато теперь митрополит имел возможность сказать чистую правду, но так ее истолковав, что это должно было понравиться Мономаху.

– Нет, – ответил Никифор, – там дело было совсем в другом. Забава Путятишна жаловалась, что Добрыня отказывает ей в супружеском ложе, ссылаясь на данный им обет целомудрия. – Слово «целомудрие» в сочетании с именем Добрыни вызвало у дружинников новый приступ хохота. – Но мы знаем, что по крайней мере один раз этот обет был Добрыней нарушен – и не с женой. Я освободил Добрыню от данного им обета после того, как дал ему дозволение на развод, но ведь вместе с этим отпал и повод для развода. Наконец, развод дают в том случае, если жена провинилась перед мужем… – Митрополит запнулся, понимая, что начинает уже обличать самого себя.

– Не оправдывайся, отче, – пришел ему на помощь Мономах. – Ты заблуждался искренне, и главное, что ты признаешь свои заблуждения. Итак, развод Добрыни с первой женой следует считать недействительным. Хотя Забава Путятишна недавно и скончалась, – Добрыня впервые слышал об этом, но испытал одно только облегчение, радуясь, что его по крайней мере не заставят вернуться к первой жене, – к тому времени, как он вступил в брак с Настасьей Микулишной, та была еще жива, и, значит, новый брак следует тоже считать недействительным. Недействительным его можно считать и из-за тех неслыханных вещей, которые требовал Добрыня от новой жены. Жена должна повиноваться мужу, только если тот повинуется Богу. – В тот вечер Мономах, восполняя упущения святых отцов, изрек столько богословских истин касательно брака, что их хватило бы на целый трактат. Наконец он спохватился, вспомнив, что оглашать решения о таких вопросах должны все-таки служители церкви. – Но, быть может, я ошибаюсь, отче? Можем ли мы сказать, что брак Алеши Левонтьевича и Настасьи Микулишны вполне законен?

– Конечно, можем, – с готовностью подтвердил Никифор.

Мономах встал из-за стола, не без труда поднимая огрузневшее тело. Алеша с Настасьей упали перед ним на колени, и он положил руки им на головы со словами:

– Благословляю вас, дети мои!