Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Половцы вырубили ворота монастыря и начали высекать двери келий. Из келий они выносили все, что там было ценного. Затем они подошли к церкви и зажгли двери как на северной, так и на южной стороне.

Они ворвались в притвор у гроба старца Феодосия, чьи мощи, перенесенные сюда четыре года назад, чрезвычайно почитались в лавре.

– И они уверяют, что этот старик так хорошо сохранился по воле их Бога, – сказал Боняк. – Да они просто набальзамировали его, как то умеют в Египте.

Он был хорошо образован.

Половцы срывали со стен иконы и разбивали их о землю.

– Где же их Бог?! – воскликнул Боняк. – Что же он не поможет им? Посмотрите, как даже их Бог покровительствует святотатцам!

Потом он поднял глаза на хоры и крикнул жавшимся друг к другу монахам:

– Передайте князю Святополку, что земляки мои хотели надругаться над его дочерью, а потом разорвать ее на части, но я, милосердный Боняк, спас ее от лютой смерти и от позора, сделав своей рабыней.

Наконец половцы оставили лавру в покое. Напоследок они еще запалили Красный двор, поставленный когда-то Всеволодом на Выдубицком холме.

У Боняка было слишком мало людей, чтобы попытаться взять Киев. Он просто хотел большой ложкой дегтя омрачить русским радость от вчерашней великой победы.

Назавтра митрополит снова проповедовал в Софийском соборе.

– Оскорбляли поганые Бога нашего, – говорил он, – и закон наш. Бог же терпел, ведь не настал еще конец грехам и беззакониям их, а они богохульные слова говорили на святые иконы и разбивали их. Огонь насылают они на нас, а на том свете сами обречены огню вечному. Вышли же они из пустыни Етривской, что между востоком и севером, и было их четыре колена: торкмены, печенеги, торки и половцы…

На этих словах монах, уже как-то ругавший митрополита во время проповеди, прошептал:

– Нет, право же, Боняк вчера говорил куда выразительнее.

После чего повернулся и вышел из собора.

Это был Иван Туровский, которому вскоре предстояло стать игуменом Киево-Печерской лавры, потому что прежний игумен после пережитого потрясения тяжело заболел и быстро умер. Именно Иван руководил восстановлением монастыря.

Митрополит же так и не удосужился посетить поруганную половцами лавру.

Киев был погружен в траур, а Переяславль праздновал победу. Но борьба с половцами, как и предполагал Мономах, обещала быть затяжной.

Однако и Мономах не знал, что грядут события, перед которыми это противостояние отойдет на задний план.

Крестный отец и крестный сын

Придя к Давыду в Смоленск, Олег и не подумал идти с ним в Киев. Вместо этого, усилив свою рать воинами, которых предоставил ему брат, Олег двинулся в Муром, где, как уже говорилось, княжил Изяслав, второй сын Мономаха от Гиты, родившийся вскоре после гибели великого князя Изяслава и названный в его память. Изяславу было восемнадцать лет.

Узнав о приближении Олега, Изяслав послал за воинами в Ростов и Суздаль и собрал довольно большое войско. Исполненный юношеского задора, он хотел один победить Олега и потому не послал за помощью к отцу и старшему брату.

Олег направил к Изяславу послов с письмом, где говорилось: «Иди на земли отца своего к Ростову, а это земли отца моего, и здесь сидел мой посадник, коего ты изгнал. Я же хочу, сев здесь, договор заключить с отцом твоим Владимиром Мономахом, что выгнал меня из города отца моего. Неужто моего же хлеба не хочешь мне дать?» Но Изяслав, надеясь на свое войско, отдавать Муром не собирался.

Шестого сентября оба войска сошлись в поле под Муромом. Выстроив свою разношерстную рать, состоявшую из половцев, тьмутараканских разбойников, ушедших с ним черниговцев, а также из смоленцев его брата Давыда, Олег сказал:

– Надеюсь на правду свою, ибо прав я в этом деле. В бой, друзья!

Обе стороны пошли друг на друга. Юный Изяслав, не имевший еще опыта участия в битвах, был убит, а его большое войско, потеряв предводителя, бежало. Многие были взяты в плен. Олег вошел в Муром и был радушно принят его жителями.

Тело Изяслава по требованию Мстислава, первого из родичей, узнавшего о его смерти, доставили в Новгород и погребли в местном соборе святой Софии, на левой стороне. В те же дни Кристина родила первенца, которого Мстислав назвал Изяславом в память о брате, как тот сам когда-то был назван в память о павшем великом князе. Дружинники отговаривали Мстислава, заявляя, что имя это несчастливое, что уже второй князь с таким именем погибает в бою, однако Мстислав был непреклонен.

Олег не унимался и взял Суздаль, второй по значению город Ростовского княжества. Поскольку здесь его приняли уже далеко не так радушно, он арестовал одних, а других изгнал, отобрав имущество. Затем он захватил Ростов, где и обосновался. Во все захваченные города он отправил посадников и начал собирать дань.