Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

– Доктор, поймите, я не хочу, чтобы у мужа были проблемы. Он хороший человек, просто пьет много.

Я пожелал здоровья пациентке, отдал выписку, в которой были рекомендации, и попрощался.

Глава 7 Одна на пятерых

Рано или поздно оно обязательно приходит. Понимание собственной ничтожности, беспомощности и недостаточной компетентности в своей профессии. Я считаю, что именно это отличает хорошего врача от плохого. Плохой уверен во всем, не подвергает сомнению свои решения, считает, что всегда прав, а окружающие – дураки. Признаюсь, среди моих коллег, стоматологов-хирургов, таких довольно много. Их профессиональные знания, умения и навыки ограничены базовым набором, полученным в интернатуре пять, десять или двадцать лет тому назад. Они свято верят, что дальше, за пределами их знаний, – космос, который постигать ни к чему, поэтому с легкостью подгоняют любые непонятные симптомы под известные диагнозы. Они ходят в дорогих медицинских костюмах, носят дорогие часы на руке, но жалеют тратить деньги на собственное обучение и совершенствование. Удалить зуб, «закрутить» имплантат в челюсть – этим они прекрасно владеют и этим же ограничивают поле своей деятельности.

Я же все чаще стал сомневаться в своих способностях. Чем дольше работал и углублялся в челюстно-лицевую хирургию, тем больше ощущал беспомощность перед сложными клиническими ситуациями. Я неоднократно просил главного врача отправить меня на специализацию, которая бы повысила мои навыки. Но это было невозможно: на работе меня некому было заменить, и я продолжал, что называется, вариться в этом котле.

Но сложный случай появляется не только тогда, когда ты к нему готов. И вот вскоре ко мне поступила женщина с непростой клинической ситуацией. Назовем ее Вера. За три месяца до описываемых событий Вере исполнилось пятьдесят два года, и в тот же день произошла трагедия. Она была избита компанией мужчин и последние три месяца лечилась в районной больнице поселка городского типа, где и жила. А после выписки ей дали направление в больницу Минусинска, где ей должны были устранить посттравматическую деформацию костей лица. Еще в начале общения с пациенткой я обратил внимание на ее правый глаз: он был ниже зрачковой оси и казался впалым, вдавленным в глубь черепа. А выслушав жалобы, понял, что ее беспокоит не только эстетическая проблема, но и диплопия[12]. И мне стало стыдно от своей беспомощности перед ее заболеванием, поскольку я осознавал, что операции такой сложности мне не по зубам. Но как объяснить это пациентке? Взяв выписку из истории болезни и имеющиеся рентгеновские снимки, я удалился в ординаторскую, а Вере велел ждать меня на скамье возле перевязочного кабинета. Нужно было выиграть время, чтобы подумать и вернуться с каким-то планом действий, которого при первом общении у меня не возникло.

Оставшись наедине с документами пациентки, я принялся рассматривать рентгеновские снимки. На самом большом была изображена грудная клетка: было видно несколько сломанных ребер. Я не вдавался в подробности, сколько и каких конкретно, поскольку на тот момент считал, что мне, как стоматологу-хирургу, для лечения пациентки сопутствующие диагнозы не так важны, если в данный момент они не угрожают жизни. Отбросив снимок грудной клетки и перебрав несколько других, я все же нашел рентгенограмму костей черепа и принялся рассматривать ее на фоне окна (негатоскоп[13] в нашей больнице был редкостью и имелся только в травматологическом отделении). Снимки оказались неудовлетворительного качества, да и травмы такого рода в принципе тяжело на них оценить. Вот и решение: «Отправлю на компьютерную томографию костей лицевого скелета и выиграю для себя немного времени, чтобы проконсультироваться с коллегами из Красноярска».

Отложив рентгеновские снимки в сторону, я взял в руки выписку и принялся читать. Дойдя до второго абзаца, где обычно пишут анамнез заболевания, и дочитав до части эпикриза[14] с диагнозом, я откровенно растерялся. Почему-то о нем пациентка «забыла» мне рассказать. При этом он едва умещался в восемь строк и выглядел следующим образом: «Сочетанная травма головы, грудной клетки. Открытая черепно-мозговая травма. Открытый оскольчатый перелом правой височной кости. Ушиб головного мозга тяжелой степени. Ушибленные раны головы. Оскольчатый перелом правой скуловой кости. Перелом стенок правой гайморовой пазухи, правой орбиты. Перелом верхней челюсти справа. Двухсторонний перелом нижней челюсти: слева по телу, справа по суставному отростку со смещением. Перелом костей носа со смещением. Перелом 3, 4, 5-го ребер справа. Оскольчатый перелом 2, 3, 4, 5, 6, 7-го ребер слева, ушиб левого легкого. Гемопневмоторакс[15] слева. Закрытый перелом остистых отростков 3, 4, 5-го грудных позвонков без смещения. Разрыв задней стенки влагалища, малой половой губы слева. Разрыв матки. Перитонит. Травматический шок».