Большая игра. Звезды мирового футбола

Сейчас дом Маттеуса — его крепость. В свои секреты он посвящает исключительно Bild, крупнейший таблоид континентальной Европы. Поэтому нам всем известно, что немец собирается поселиться в «Трамп-Тауэр», расположенной на Пятой авеню, 721, в семи минутах езды от тренировочной базы в Нью-Джерси. А также что все улицы Нью-Йорка забиты пробками из желтых такси.

В Мюнхене улицы пустынны. Весенним вечером 2000 года мы с другом Филиппом гуляли по бульварам столицы Баварии. Время от времени мимо нас проносились БМВ на скорости 140 километров в час. Если бы не автомобили, можно было подумать, что мы не в Германии. Город полон элегантных женщин и дворцов XVIII века. Кажется, у парадных ворот и сегодня стоят экипажи, а восхитительные рестораны итальянской кухни заполнены местными футболистами.

В тот же вечер я ехал в такси. Водителем оказалась дородная блондинка, которая рассказала, что незадолго до отъезда Маттеуса в Америку ей довелось целый день возить его по обувным магазинам. Кстати, из-за множества травм правая нога игрока стала на размер больше левой. Та женщина не думала, что Нью-Йорк подойдет футболисту: «Он же баварец по натуре».

«О да! — смеется Филипп, уроженец Кёльна. — Баварец по натуре!» Он знаком с Лотаром. И ему трудно представить, что тот может встать в пять утра, натянуть туристические ботинки и отправиться покорять горную вершину.

Но Маттеус как раз такой, каким баварцы представляют себе «баварцев по натуре». Темные очки, свитер, наброшенный на плечи, — игрок садится в спортивную машину и везет красавицу-подружку в пивную на открытом воздухе выпить национальоного напитка и полюбоваться видом гор. А потом «баварец по натуре» восклицает, словно клерк из рассказа Генриха Гейне: «Как все-таки прекрасна природа!»

Мюнхен стал для Лотара родным городом. Спортсмен навсегда уехал из Херцогенаураха в восемнадцать лет, получив диплом маляра и декоратора. И, если бы не скромный контракт с клубом «Боруссия» из Мёнхенгладбаха, ему пришлось бы укладывать ковролин.

Юноша быстро пошел в гору: в мае 1980 года он сидел в автобусе немецкой сборной. Но, услышав, что нынешним летом будет принимать участие в чемпионате Европы, расплакался. «Что случилось?» — удивился ветеран команды, защитник Бернард Дитц. Молодой человек объяснил, что совместно с подругой уже спланировал летний отпуск.

В 1984 году он пришел в мюнхенскую «Баварию» и, проведя здесь двенадцать лет, стал лучшим футболистом мира. Если бы футболист простился со спортом тогда, на пике славы, то сейчас его статуя стояла бы в каждом немецком городе.

«Все-таки в последние два-три года я не слышу насмешек и свиста, — размышляет игрок, находясь в комнате «Атлантика». — Думаю, я стал примером для подражания для людей других профессий». Недавно Лотар получил письмо от сорокалетнего мужчины, который, как и многие немцы, его ровесники, не мог найти работу. На очередном собеседовании, когда вновь возник вопрос о возрасте, он сказал: «Вспомните Лотара Маттеуса. Он доказал, что годы не влияют на качество деятельности». И получил место.

Маттеус продолжает: «Биксант Лизаразю сказал, что в тридцать восемь хочет играть так же, как я сейчас. Такие вещи приятно читать». Но комплименты из уст коллеги раздавались не всегда: пару лет назад на тренировочной базе «Баварии» Лизаразю дал защитнику подзатыльник.

Тревоги Лотара начались в самом начале карьеры. В очень юном возрасте у него появился талант изрекать глупости, раздражающие окружающих. На чемпионате Европы в 1980 году Риббек, который был чем-то вроде выскочки-менеджера по снаряжению, прокомментировал его действия так: «Даже если обсуждается меню, он должен что-то квакнуть». В тот период у игрока не было никакого статуса. Он впервые вышел на поле во время турнира в матче против Голландии и неудачно пробил пенальти. После игры капитан немецкой сборной Карл-Хайнц Румменигге сказал журналистам: «Как можно сделать такую глупость!»

Тогда Румменигге был «Большим Боссом» немецкой сборной: парнем, который диктует тренеру состав команды, наказывает диссидентов и принимает финансовые решения. В 1950-х годах наставник национальной команды Зепп Хербергер говаривал: «Фриц Вальтер — это мой Босс». Но германская одержимость «Большими Боссами» пошла не от него, а от Франца Беккенбауэра.

Если вы не немец, вам трудно постичь, насколько Беккенбауэр возвышается над немецким футболом. Да, он — кайзер. Но у него больше власти, чем подразумевает прозвище. Сын мюнхенского почтальона, зачатый в последние месяцы войны, он стал бы «Боссом», даже выполняя обязанности бухгалтера или работая на конвейере завода «БМВ».