Больше, чем смерть (СИ)

Но ведь зомби-то здесь я! И убивать себя ради призрачной возможности спасти человечество я тоже не собирался. Вряд ли меня будут холить и лелеять только из-за того, что единственный разумный зомби, что ещё требуется доказать. Мечтать, конечно, не запретишь, но такой исход кажется маловероятным. Поэтому я, затаив дыхание, шёл назад к чёрному входу, схему которого увидел на плане здания на случай пожара. Будем надеяться, что окружить здание они ещё не успели.

Дойдя до него, я медленно и аккуратно выглянул за дверь.

- Стой, где стоишь, парень. Руки за голову и выходи из здания.

Ну что за невезение.

Я медленно повернул голову, и поднял руки. Метрах в трёх стоял спецназовец из числа тех, кто был во дворе, в форме и с автоматом у бедра. Лицо спецназовца закрывала тканевая маска.

- Живо, вон из здания! - отрывисто рявкнул солдат. - Лицом к стене и без глупостей! - я нехотя вышел из проёма, мысленно радуясь, что додумался хотя бы одеться; похоже, меня не пристрелили на месте только потому, что приняли за ещё одного врача. Солдат поднёс к губам рацию: - Сэр, у меня...

Время замедлило свой бег, став вязким и почти осязаемым. Я вдруг ясно осознал, что сейчас произойдёт. Я пройду к стене, он уточнит ситуацию и пристрелит меня, в точности как тех двух, что вышли раньше.

И на этом всё? Выстрелом в затылок в чёрти каком знает месте?

Я не хочу умирать так. Я не хочу умирать вообще! Я должен справиться с ним!..

Неожиданно даже для себя, каким-то совершенно естественным движением я выбросил руку вперёд. Из предплечья продолжение руки рванулись чёрно-красные жгуты, в мгновение ока спеленавшие солдата прочнее, чем стальными канатами. Я чувствовал его напряжённые мышцы, чувствовал биение сердца, чувствовал его непонимание, неторопливо сменяющееся страхом.

Я чувствовал всё его тело в своих щупальцах - и потянул его на себя. По щупальцам прошлась судорога, они вгрызлись в униформу и скрытую под ней плоть. За считанные мгновения всё то, что составляло жизнь разведённого двадцатидевятилетнего морпеха Джона Сандерса, с лёгким шелестом сворачивающихся щупалец стало принадлежать мне.

Я упал на колени - ноги отказывались держать вес. От наплыва информации безумно разболелась голова.

- Рядовой, - требовательно спросил лейтенант. Хорошо мы посидели тогда в баре, пришла непрошеная мысль. А, ч-чёрт. - Рядовой Сандерс?

- Отбой, сэр. Ложная тревога, сэр - чужим голосом отрывисто бросил я.

- Уверен? - сомневается.

- Уверен, сэр. Это была белка, сэр, - с едва заметным смущением произнёс моими губами Сандерс.

- Принято. Конец связи, - ох, и влетит же мне за эту херову белку.

Нет, не влетит.

Кому влетит? Мне? Или мне? Или нам обоим?

Нет, никому.

Сандерса больше нет. Есть только я.

Со стоном перевернувшись на спину, я попытался привести аморфную массу, заменившую мне мозги, в порядок.

Я только что съел человека.

Мать твою, я съел человека! Я настоящий зомби!

Что же мне теперь делать?!

Перед заслонившим собой всё остальное вопросом я чувствовал себя беспомощным. Осознание произошедшего и того, что из этого следует, давило машинным прессом. Я не просто убил человека, я по-настоящему съел его, при этом беспощадно присвоив всё то, что делало его таким, какой он есть - память, мнения, предпочтения, даже голос и тело. Я продолжал ощущать призрак Сандерса где-то на задворках своего разума и знал, что при желании могу снова использовать его, как сделал это в разговоре с лейтенантом. Но делать ничего не хотелось. Новая волна апатии, как в морге, на сей раз поглотила с головой.

Есть, и будут, другие зомби, как свидетельствовала память рядового. Этот отряд морских пехотинцев использовался как прикрытие для особого подразделения биологической безопасности "Черная стража". Никогда о такой не слышал. Подразделение с пафосным названием создавалось, как говорили Сандерсу, в качестве инструмента борьбы с заражениями и эпидемиями, грозящими стать новой чумой двадцать первого века. Я, очевидно, попадаю в их область ответственности, и процедура зачистки для таких случаев уже отработана - окружить здание, уничтожить в нём всех и каждого, после чего сжечь к чертям собачьим. Просто чудо, что мне никто не встретился раньше. Дуракам воистину везёт.

Двигаться не хотелось. Уходить не хотелось. Лишь бы оставили в покое. Пусть сжигают. Здравый смысл кричал, что это всего лишь шок, и что надо бежать отсюда со всех ног, но глас разума тонул в безразличии. Я оказался в чужом мире, в чужом городе, в чужом теле. Даже если сожгут, грустить будет некому.

Дана, всплыла вдруг чужая мысль.

Дана?

Сестра.

Дана. Я - тот "я", что ранее был независим, а теперь уже являлся моей частью - вспомнил рыжие волосы, рассеянный и умный взгляд, узкое лицо. Тонкие пальцы, беспокойно бегающие по клавиатуре. Задиристый характер. Постукивающая в размышлении ручка.

Дана. Вечно взъерошенная сестра, катастрофически не умеющая готовить - зато сущий гений в... В чём-то, чего я никак не могу вспомнить.

Дана. Она поможет.

Вместе с ответом пришла хрупкая уверенность пополам с надеждой.

А кто ты?