Больше, чем смерть (СИ)

Я покрутил ладонью. Никаких изменений, всё также отлично слушается. Разница с виденным в морге требовала разъяснений. Собственно, у меня было только три версии: первая, сразу после пробуждения организм ещё не адаптировался к новым возможностям и был слабее обычного. В таком случае остаётся только радоваться полученной пуленепробиваемости. Во-вторых, острота ножа, помноженная на увеличенную силу дала запредельную силу удара, которой хватило даже на пробивание кожи - лестно, но сомнительно, учитывая, что очень быстро нож затупился и я не мог добиться от него даже пореза. В-третьих, что самое вероятное, поглощение повлияло на физиологию настолько, что усилило прочностные свойства кожи. Учитывая то, что у меня даже вес после этого поменялся, это, скорее всего, действительно так. И чем больше людей я поглощу, тем сильнее буду становится. Неприятно смахивает на сказки о вампирах - но я совершенно не хотел быть героем одной из них. Пусть даже меня без спроса сделали машиной для убийства, эту роль я с удовольствием отдам кому-нибудь другому.

Как бы то ни было, это только предварительные заключения, и возможно, позже станет известно что-то новое. Удовлетворенный исходом эксперимента, я перещёлкнул предохранитель и сунул пистолет за пояс позаимствованных штанов. На всё ушло не больше десяти минут. Пакет с использованной врачебной одеждой я взял с собой, при случае выкину подальше отсюда.

Теперь - Дана.

Было ли это везением или прихотью случая, сказать трудно, однако до дома Даны отсюда было рукой подать. Непривычно быстрый шаг позволял глотать расстояние, словно - не думать об этом, не думать - воду в жаркий день. Уже скоро я подходил к её дому - стандартной высотке, несравнимой с домом Сандерса. Рассеянно обдумывая, что ей сказать, я неожиданно насторожился. Взгляд зацепился за неприметный фургончик чёрного цвета, припаркованный у дома. Замедлившись, я просеивал свои ощущения в поисках причины, пока не понял, что для меня этот фургон ничем не отличается от других.

Но не для поглощённого рядового, опознавшего служебный транспортник.

Я похолодел. Мысль о том, что я мог опоздать, вызывала безотчётный страх, заставляя с удвоенной силой прочёсывать память Сандерса, чтобы понять, что ей грозит. Если они смогли опознать доставленное в морг тело, что, судя по фургону, уже произошло, логично будет опросить сестру, знает ли она что-то о происшедшем. Закончив, я облегчённо повёл плечами - убивать её не будут, не сейчас. Должен быть только захват с переселением в доспросную. Время есть. Я надвинул капюшон поглубже и двинулся вперёд.

Прогулочным шагом войдя в здание, я быстрым взглядом обвёл вестибюль. У лифта стоял один морпех и за входом с разных сторон наблюдали ещё двое, все настороже и с автоматами наперевес. Будем надеяться, фокус со щупальцами удастся повторить снова. Двигаясь по направлению к лифту, я ждал, пока морпех остановит меня, и дождался:

- Гражданин, не могли бы вы сбросить капюшон? - подал голос стоявший слева от входа солдат. Слава правовой двинутости американцев, даже посреди ночи они соблюдали видимость вежливости. Хотя напряжённое внимание морпехов свидетельствовало только о желании без обиняков двинуть меня лицом в пол.

- В чём дело, офицер? - стараясь быть непринуждённым, осведомился я. Надеюсь, им не прислали на меня ориентировку.

Бойцы резко подобрались, услышав мой ответ. Кажется, хорошо это не закончится.

- В городе появился опасный преступник, и в целях вашей безопасности выполнить наше требование, - сухо отчеканил морпех.

Приняв решение, я уже не колебался.

- Конечно, - примиряюще подняв руки, я нарочито медленно взялся за капюшон и стал его опускать. Морпех резко изменился в лице, уже разглядев лицо, но это уже ничего не могло изменить, потому что одновременно с этим я повернул невидимый рубильник - и к солдатам из спины ринулись потоки щупалец. Всё повторилось в точности как раньше - только в три раза хуже. В моих полуметафорических силках бились сразу три сознания, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Кто знает, если бы у кого-то получилось, он мог бы занять моё место. Возможно, я сам оказался в теле Алекса Мерсера именно таким образом. Сейчас же я тонул под потоком их знаний, памяти и чувств. Судорожно ухватившись за образ Сандерса, к присутствию которого уже успел привыкнуть, я загородился им, скрываясь за образом рядового, словно маской, надевая его, становясь им. Поток воспоминаний рядового Джона Сандерса принял меня, словно старого знакомого...

***