Большие надежды

До этих пор. Потому что сейчас «неприятность» стоит посреди моей кухни и смотрит на меня большими глазами цвета грозового неба. Растрепанные волосы волнами обрамляют удивленное лицо, и мне приходится бороться с желанием прикоснуться к ней.

А ведь я вижу, как она на меня смотрит. Ее дыхание становится прерывистым и грудь вздымается чаще, чем несколько мгновений назад. Я буду лжецом, если скажу, что мне это не нравится. Что Лора мне не нравится. Но… буду идиотом, если считаю, что мы можем быть вместе. Нет, не можем. Я поведу себя как последний эгоист, если проведу с ней ночь. Если поцелую. Сделаю шаг навстречу.

Йен меняет подружек как перчатки и не задумывается об этом. Он говорит, что интрижки ничего для него не значат и он просто убивает время в ожидании «той самой». Несмотря на свое непостоянство, Йен верит в существование настоящей любви, которую ничто не способно разрушить. Я, в свою очередь, считаю, что не так много вещей могут противостоять реальности. В конце концов, только одно остается несомненным: смерть. Я вижу это каждый день, неделю за неделей – и не знаю, выдержу ли мысль, что могу в любой момент потерять дорогого человека.

Стоит ли оно того?

Да. Нет. Не знаю. Лора смотрит на меня, а я не могу определиться.

Понимаю, почему так злился, когда Йен пригласил ее на свидание. Он бы либо бросил ее после одной ночи, либо женился на ней. Я снова и снова представлял оба варианта, что стоило мне немалых нервов.

Проклятье… Лора – врач. Начинающий хирург. Мы выбрали эту профессию не потому, что у хирургов много выходных, короткие смены и мы всегда заканчиваем вовремя. Не потому, что общение с пациентами похоже на медовый месяц, а операции такие легкие, что можно параллельно подпевать караоке. Есть причины, по которым мы редко бываем дома, ходим после работы выпить или ночуем в больнице.

Есть причины, по которым врачам не следует вступать в близкие отношения с коллегами.

Но сейчас я не могу вспомнить почему…

– Мне пора, – откашлявшись, говорит Лора. – Не хочу показаться грубой, но… я отняла у тебя достаточно времени. Мне надо принять душ и…

При слове «душ» в голову лезут разные образы. Прекрасно.

– Я отвезу тебя домой. Сейчас, только Джекса покормлю…

– Нет, это необязательно. Правда. Я сама доберусь. Или нет? – Она задумчиво морщит лоб. – Я живу к югу от Солт-Ривер.

– Значит, идти придется далеко?

– Ты понятия не имеешь, где мы, да?

– Ну, я живу к северу от больницы.

Улыбнувшись, жду больше информации, и наконец Лора называет адрес.

– Надеюсь, я ничего не перепутала, в голове какой-то сумбур… – бормочет она.

– Я с удовольствием подброшу тебя до дома. Заодно заеду в заповедник Финикс-Маунтинс. Конечно, ты можешь пойти пешком или сесть на автобус, но так будет куда дольше.

– Хорошо, – наконец соглашается она и улыбается. – Но если ты не против, сначала я сгоняю в ванную.

Уже через несколько минут мы сидим в машине, и мне приходится прилагать усилия, чтобы смотреть на дорогу, а не на Лору. Тем более что Джекс от нее не отлипает. Мне не хватило духу снова оставить его одного, поэтому теперь кот растянулся у Лоры на коленях. Когда она перестает его гладить, он начинает громко возмущаться. Пушистая зараза. Мечтаю оказаться на его месте. Господи, о чем я только думаю…

– Он лапочка, – восторженно говорит Лора, вырывая меня из раздумий.

– Да. Когда не скучает и не хочет есть.

– Ты всегда берешь его с собой, когда куда-то едешь?

– Да, за исключением тех случаев, когда мне надо на работу или в магазин. Он особенный, – говорю я, поглядывая на кота, который пользуется создавшимся положением по полной. Можно подумать, его никогда в жизни не гладили! – Джекс – одиночка и не очень любит компанию. Я сделал в задней двери специальную дверцу, чтобы он мог выходить на улицу, когда меня нет дома.

Это один из плюсов бунгало.

– Ты взял его из приюта?

– Нет, он… достался мне в подарок.

Чувствую взгляд Лоры и слышу вопросы, которые она не задает. После того как я заколебался с ответом, любому стало бы очевидно, что я недоговариваю.

Проклятье.

– Ты не должен ничего мне объяснять, – спокойно говорит Лора.

Не должен, но хочу – потому, что она не ждет от меня объяснений. Слова сами слетают с языка, пока мы едем через Финикс к ней домой.

– Джеком звали мальчика, которого мы… которого я не смог спасти. На моем третьем году интернатуры к нам доставили нескольких человек, пострадавших в результате сильного шторма. Здесь это редкое явление. Редкое, но возможное.

Я до сих пор помню взволнованные голоса и суматоху, то, как поднимается паника по мере того, как количество пострадавших увеличивается.