Большие надежды

– Половина девятого, – с облегчением бормочет он и, поставив будильник на место, ложится обратно в кровать. Трет глаза и зевает, и я тоже зеваю – правду говорят, что это заразительно.

Я чувствую себя лучше. Лучше, чем думала. На мгновение эта мысль вызывает чувство вины. Все-таки чувства – странная штука. Их сложно понять. Они одновременно непостоянные, как непогода в открытом море, и надежные, как скала. Но какими бы они ни были, одно неизменно: они творят что хотят.

Нэш поворачивается ко мне, и мы оказываемся нос к носу, глубоко дыша. Как две бури, что сталкиваются и сливаются в одну. Он так близко, что больше всего мне хочется закрыть глаза. Но я не делаю этого. Лежу неподвижно, и Нэш тоже – мы будто застряли в патовой ситуации и не может сдвинуться с места. Ни вперед, ни назад. Есть только «почти» и «никогда», куда мчатся наши бьющиеся сердца. И, кажется, им не добраться до цели.

Разум твердит: «Ты ничего про него не знаешь!»

Сердце кричит: «Мне и не нужно знать! Я все чувствую!»

Сжимаю пальцы на его футболке, ощущая, как поднимается и опускается грудь, как напрягаются под тканью мышцы, как бьется сердце.

Не в силах побороть искушение, сдвигаюсь вперед – почти незаметно, но этого хватает, чтобы кончики наших носов соприкоснулись, а губы встретились – настолько нежно, что в первую секунду я не уверена, что это происходит.

Прикосновение нежное – и мимолетное. Нэш вздрагивает, прочищая горло. Замечаю, как дергается его кадык, как напрягаются желваки и брови сдвигаются к переносице.

Господи, о чем я только думала?!

– Можно поехать с тобой до Уайтстоун? Оттуда я смогу добраться домой на автобусе, – спрашиваю, садясь, чтобы лучше видеть Нэша. И, наверное, чтобы оказаться от него подальше, потому что на долю секунды мне захотелось поцеловать его снова.

Я знаю, это не приведет ни к чему хорошему.

Не потому, что целоваться плохо! Нет ничего плохого в том, что вам кто-то нравится. Но это будет неправильно, как я понимаю по реакции Нэша. Он замирает, и по его лицу вижу, что на него обрушиваются мысли о реальности, которые он, видимо, гнал из головы последние несколько часов. Нэш мой начальник и мой коллега. Я уже дважды ночевала у него, и в больнице могут подумать, что я пытаюсь улучшить свое положение на работе через постель и что он пользуется этим. Мы оба знаем, что это бред. Но нам нельзя забывать об остальном мире. Мне все равно, а вот Нэша это беспокоит. И я уважаю его точку зрения. По крайней мере, пытаюсь…

– Конечно, без проблем, – отвечает он, стараясь казаться непринужденным, но это ему не удается.

Я направляюсь в ванную, одетая в шорты и футболку, которая пахнет им.

У меня не занимает много времени привести себя в порядок. Пока Нэш принимает душ, я пью кофе и смотрю, как завтракает Джекс. А потом мы выезжаем. В дороге мы почти не разговариваем.

Смотрю в окно, гоня мысли о Нэше и о том, что произошло между нами в последние часы. Неожиданно меня накрывает волна негодования. Почему мне нельзя думать о нем как о мужчине? Почему нельзя думать о нем как о коллеге? Почему, черт возьми? Что-то бы изменилось, если бы мы поменялись местами?

– Все хорошо? – спрашивает Нэш, вырывая меня из размышлений.

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– Ты фыркаешь и недовольно пыхтишь. Не знаю, что у тебя на уме, но думаешь ты очень громко.

– Неправда, – возражаю я, скользнув по нему взглядом. – Все ты знаешь.

Последние двадцать минут гипнотизирую телефон, пытаясь придумать, что ответить Сьерре, которая написала мне еще вчера вечером. Я увидела сообщение только тогда, когда Нэш высадил меня у Уайтстоун, откуда я на автобусе поехала домой.

Теперь я дома – сижу на диване, ругая Нэша на все лады. В общем-то ругая нас обоих. Нэша – за то, что дал мне выходной, хотя я хотела работать. Себя – за то, что выходной мне и правда нужен, а я не могла в этом признаться. За то, что пропустила первое дежурство в скорой. И поцеловала Нэша, который этого не хотел.

– Вот гадство, – бормочу, устало потирая переносицу. Приходится в сотый раз перечитать сообщение Сьерры, потому что мои мысли очень далеко и я забываю половину прочитанного, едва дойдя до конца. Такими темпами я отвечу ей завтра в больнице во время совместной смены.

«Привет. Митч попросил узнать, как ты, но я только сейчас увидела сообщение. Прости. Узнала про Рию. Это паршиво. Ты как, справляешься? Я могу чем-нибудь помочь?»

Пишу первое, что приходит в голову, стараясь не слишком задумываться.

«Спасибо. Я оклемаюсь. Сегодня у меня выходной, буду на работе завтра».

Не проходит и минуты, как приходит ответ: