Большие надежды

– Нет, сегодня у меня выходной, но я решила посвятить день учебе, и доктор Пайн разрешила сопровождать ее во время обхода. – Зина улыбается, запихивая сумку в шкафчик. – Уверена, это будет познавательно. К тому же, останься я дома, не прикоснулась бы к учебнику, а мне надо заниматься. До экзамена еще несколько месяцев, но он наверняка будет трудным. Я пообещала себе, что начну готовиться не в последний день, как обычно. Я из тех, кто откладывает все на последний момент, ненавижу эту свою черту.

Зина говорит о USMLE.

– Вот как.

К счастью, у меня никогда не было особых проблем с учебой. А вот с требованиями, которые я предъявляла и продолжаю предъявлять к себе, – были. Я всегда ужасно боялась потерпеть неудачу или потерять контроль над ситуацией. Со временем мои страхи ослабли, но, как говорит Зина, трудно изменить свою природу.

– А у тебя сейчас смена? – спрашивает Зина, доставая тунику.

– Да, в стационаре. У меня появился пациент, которого перевели из неотложки, поэтому сначала надо проведать его. А еще я собиралась попросить кого-нибудь помочь мне с сонографией. Я многое знаю, но в ней пока полный профан.

– Удачи, – говорит Зина и приподнимает брови, поправляя платок. – А я, пожалуй, отложу пока сонографию. Не все сразу. Ты тоже в раздевалку? – спрашивает она, указывая на одежду у меня в руках.

– Ага, я с тобой. О, и напомни мне вернуть тебе контейнер. Прости, что говорю только сейчас, но сладости были умопомрачительно вкусными!

Лицо Зины озаряется лучезарной улыбкой.

– Рада слышать.

Мы идем переодеваться и вскоре прощаемся, потому что Зина заканчивает быстрее, чем я. Несмотря на то что моя смена вот-вот начнется, никак не могу собраться, что очень раздражает. Как и разговор со Сьеррой, который не выходит у меня из головы.

– Да, мистер Эндрюс, вы сможете ходить. Вам заменят тазобедренный сустав на эндопротез, – громко повторяю я.

– Ортез? Зачем мне ортез?

Мистеру Эндрюсу за семьдесят, и у него ужасные проблемы со слухом. Позже я обязательно загляну к оториноларингологам и попрошу им заняться.

– Эндопротез! Вам заменят тазобедренный сустав на эндопротез! – теперь я кричу, и мистер Элдерсон, который лежит в этой же палате и только что перенес операцию на крестообразной связке, смеется так, что у него слезы по щекам текут. Просто отлично. Хуже всего, что мне хочется к нему присоединиться, но приходится сдерживаться изо всех сил. Не только потому, что это было бы грубо, но и потому, что мистер Эндрюс очень милый и добрый.

– Энурез? Его у меня нет, – говорит он, и я широко улыбаюсь.

– Хорошо, мистер Эндрюс. Отдыхайте. Я зайду к вам завтра перед операцией! – кричу я, хотя уже подошла к кровати вплотную. Чуть ближе – и я сяду на нее. – У вас остались вопросы?

– Да, знаю, что операция завтра.

Со вздохом качаю головой и делаю пометки в медкарте.

– До завтра, мистер Эндрюс! – кричу я, помахав на прощание мистеру Элдерсону, который все еще смеется, потом выхожу из палаты и возвращаюсь на четвертый этаж в стационар.

– Софи? – окликаю медсестру, которая проходит мимо.

Она оборачивается и дружелюбно здоровается:

– Привет, Лора. Ты от мистера Эндрюса?

– Неужели ты слышала меня отсюда? – удивляюсь я.

Софи со смехом качает головой.

– Нет, но было бы забавно, если так. Мистеру Эндрюсу нужен слуховой аппарат.

– Не то слово. Можешь оказать мне любезность и записать его на консультацию к ЛОРу? Бланк я заполню чуть позже, – говорю, передавая Софи медкарту.

– Конечно, – кивает она.

– Огромное спасибо. Я собиралась заняться этим сама, но забыла.

– Не за что. Кстати, завтра я присоединюсь к тебе в неотложке, – сообщает она, поигрывая бровями.

– Что хочешь? Как сегодня или как то, что я делаю Гранту?

– Мне как обычно, крошка, – говорит Софи.

Посетители, проходящие мимо, смотрят на нас растерянно. Если бы они знали, что речь идет всего лишь о кофе!

Завернув за угол, замечаю в конце коридора Нэша. Он стоит, прислонившись к стене. Чем ближе подхожу к нему, тем больше нервничаю. Пульс зашкаливает, сердце громко стучит о грудную клетку, желудок скручивается в узел.

Я рада его видеть.

Уже собираюсь поздороваться, когда Нэш ныряет в палату. Стоит мне поравняться с дверью, как меня рывком втаскивают внутрь. Я бы закричала, если бы теплые настойчивые губы не накрыли мои. Нэш вжимает меня в дверь, и я отвечаю на поцелуй, но через несколько секунд отталкиваю его, оглядываясь по сторонам.

– В этой палате никого, кроме нас, – насмешливо говорит он. – Неужели ты думала, что здесь пациенты?

– А еще думала, что вот это… – я указываю сначала на него, потом на себя, – …останется за стенами больницы. Или ты захотел всем про нас рассказать, а меня предупредить забыл? – Я усмехаюсь, понимая, что это не так. Нэш, поджав губы, одной рукой упирается в дверь над моей головой, а другой поглаживает меня по шее. Мое тело немедленно реагирует, и Нэш, заметив это, посылает мне слабую улыбку.

– Нет, ничего не изменилось. Я по-прежнему считаю, что не стоит тыкать всем в нос тем, что мы…

– …спим вместе? – приторно-сладким голосом интересуюсь я, пытаясь вывести его из равновесия.