Большие надежды

Последние несколько дней были неповторимыми. Мы с Лорой виделись как на работе, так и после. К моим прочим страхам добавился страх, что со временем Лоры станет слишком много… Но этого не случилось. Оказалось, что мы с ней на одной волне – во всех смыслах. Что мы идеально подходим друг другу и наши отношения не влияют ни на работу, ни на возможность концентрироваться.

Мне нравится проводить время с Лорой, будь то дома – у меня, у нее, без разницы – или в больнице. С каждым днем становится легче обсуждать с ней медицинские вопросы, не говоря уже, что в свободную минуту, когда никто нас не видит, я могу поцеловать ее.

Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я рад, что под маской ее не видно.

– Сперва остановим кровотечение, – говорю я, и ассистирующий интерн с готовностью выполняет команду, чтобы я мог беспрепятственно поставить дренаж.

Готово. Пациентка снята с аппарата искусственного кровообращения, показатели хорошие, дренаж на месте.

– Что дальше, доктор Ривера? – спрашиваю Митча, который наблюдает за операцией.

– Фиксация грудины проволочными серкляжами, – тут же отвечает он. Киваю.

– Смотрите внимательно, и тогда в следующий раз можете попробовать, – говорю я, начиная закрывать грудину.

После наложения серкляжа остается лишь саморассасывающимися нитками соединить ткани аккуратным хирургическим швом.

– Доктор Ривера, зашивайте пациента, – командую, передавая операцию в его руки. Митч без колебаний перехватывает инициативу. Этот парень бывает нетерпелив, но в операционной он всегда внимателен и сосредоточен. Это хорошо. И сейчас он отлично справляется с поставленной задачей. Рука у него твердая, швы аккуратные, ровные.

– Очень хорошо, – хвалю я.

– Готово, – затянув последний шов, говорит Митч скорее для себя, чем для остальных.

– Отличная работа.

Это касается не только его, но и всей операционной бригады. Анестезиолог медленно снижает дозу вводимых препаратов для анестезии, уменьшая глубину наркоза, чтобы пациентка могла дышать самостоятельно. После этого можно будет перевести ее в палату.

Выйдя из операционной, умываюсь и собираюсь вернуться в стационар, но меня зовет Белла:

– Нэш?

Подхожу к ней.

– Доктор Гарднер хочет тебя видеть, – говорит она. – Немедленно.

– Он сказал зачем? – спрашиваю я.

Белла качает головой.

– Нет. Он просто попросил передать, чтобы ты зашел к нему, как только закончишь с операцией.

Странно.

– Хорошо, сейчас же к нему зайду.

– Я ему сообщу.

– Спасибо.

По дороге думаю, что еще предстоит сегодня сделать. Навестить пациента, которому вчера сделали операцию на сердечном клапане, обследовать пациента с подозрением на опухоль и разделаться с накопившейся бумажной работой. Кроме того, надо сходить с Лорой в магазин за покупками. Она вбила себе в голову, что хочет сегодня заняться ужином, потому что уже несколько недель ничего не готовила. Наверное, сейчас она все еще на операции. А может, они с Александрой уже закончили…

Звенит лифт. Выйдя на нужном этаже, иду по коридору к кабинету Криса и стучу.

– Войдите! – раздается из-за двери приглушенный голос.

Переступив порог, обмениваюсь с Крисом приветствиями.

– Закрой дверь, – говорит он дружелюбно, но твердо, и я подозреваю, что разговор будет не из приятных. – Пожалуйста, садись, – Крис указывает на кресло для посетителей.

Усевшись, я спрашиваю:

– Зачем ты меня позвал?

Он складывает руки на животе и тяжело вздыхает.

– Не хочу ходить вокруг да около. Мне поступила жалоба.

– Проклятье. Что бамбини натворили? – Лихорадочно перебираю в уме варианты. Большую часть времени бамбини работают в неотложке, но у них бывают дежурства в хирургическом и в терапевтическом, и я не могу присматривать за всеми круглосуточно.

– Жалоба была на тебя, Нэш.

Эти слова как удар под дых – быстрый и неожиданный.

– Что, прости? – натянуто спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки.

– Мне жаль, что вынужден тебе это говорить. Сегодня утром на тебя подали жалобу, которую, боюсь, я не могу игнорировать.

– О чем речь?

– Прежде чем мы перейдем к этому разговору, хочу, чтобы ты знал, я с большим неудовольствием…

– В чем дело, Крис? – перебиваю я.

Он сжимает губы и, помолчав, отвечает:

– Тебя обвиняют в том, что ты уделяешь особое внимание одному из наших интернов и компрометируешь других.

Я резко вдыхаю, а Крис тем временем продолжает:

– Злоупотребление властью.

– Кто подал жалобу?

– Нэш, – вздыхает он, – ты прекрасно знаешь, я не могу ответить на этот вопрос, пока идет расследование.

– Расследование? Ты собираешься открыть официальное расследование? – Наклоняюсь вперед, опираясь локтями в колени. Не могу поверить, что мне приходится вести этот разговор.

– Прости, Нэш, но у меня нет выбора. Если произошло недоразумение, все быстро разрешится. Ты же знаешь, я должен действовать по протоколу.

– «Если»? – сухо смеюсь, проводя руками по волосам.

– Прости, я не это имел в виду. Уверен, это недоразумение. Мы все оказались в дурацкой ситуации.

– Все?

– Мне придется опросить всех интернов, которые находятся под твоим руководством.

– Речь о Лоре, – говорю я.

Крис прав, не нужно ходить вокруг да около.