Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Когда создали водородную бомбу, среди прочего ее расхваливали за разрушительную мощь – куда больше, чем у «жалкой» атомной. Считалось, что чем бомбы больше и мощнее, тем они и лучше. Поэтому, например, 20-мегатонная водородная, очевидно, превосходит 20-килотонную атомную. Эти соображения основывались и на том, что мощь оружия на основе деления ограничена физическими принципами, а мощь водородного можно наращивать до бесконечности. Чем, собственно, США и СССР какое-то время и занимались – видимо, надеясь запугать друг друга все более мощными бомбами.

Но обе стороны поняли: после определенной отметки гонка становится контрпродуктивной. Вражеских целей не так уж много, они не такие уж огромные. Одно из первых возражений Оппенгеймера против водородной бомбы заключалось в том, что ее можно применять только против действительно крупных целей, то есть городских агломераций, а в СССР их попросту слишком мало; вообще-то, в самих США найдутся цели получше. Его слова пропустили мимо ушей, но потом стратеги разглядели в них смысл и заговорили о таких вещах, как «избыточная мощность» и «взорванные руины»[77]. Спор закончил Советский Союз, когда в 1961 году разработал стомегатонную бомбу и понял, что не может ее протестировать, не причинив ущерба себе же. Ученые ограничились испытаниями 50-мегатонной, которая тоже причинила достаточно разрушений.

Другой фактор – то, что стремление к повышению мощности оружия потеряло свою важность из-за растущей точности носителей, а если конкретно – из-за МБР. Когда есть ракета, которая может ударить в радиусе нескольких километров или даже метров от цели, уже незачем бить по широким площадям с намного меньшей точностью.

В конце XX и начале XXI веков средства наведения достигли невероятных высот: есть умные бомбы, боеприпасы с лазерным наведением, дроны с удаленным или автономным управлением, способные поразить конкретное здание посреди большого города. Если нужно уничтожить военный штаб или командный центр, ни к чему устраивать ковровую бомбардировку. Страны могут хирургически точно бить в цель. Тогда в чем с военной точки зрения польза от оружия, которое может сровнять с землей сотни квадратных километров одним ударом? Бывший исследователь-ядерщик и директор Управления по сокращению военной угрозы Стивен М. Янгер отмечает:

Военные стратеги обнаруживают, что взрывная сила – уже не единственный критерий военной победы: небольшая сила, примененная в нужное время и в нужном месте, порой достигает того же результата, что и ядерное оружие… Сегодня, когда существует угроза непосредственного применения оружия массового уничтожения против наших городов или военных сил, наш выбор – либо ничего не делать, либо наносить превентивный ядерный удар. Новые технологии предлагают решения получше[78].

В начале книги я заявил, что ядерное оружие в корне отличается от традиционного и что это не просто очень большие бомбы. Но и здесь есть противоречие. Многие факторы, уже больше 70 лет мешавшие их применять, связаны как раз с мощностью: контролировать эту силу после того, как ее высвободишь, уже невозможно. Иными словами, никто не пользовался ядерным оружием именно потому, что это просто очень большие бомбы – настолько большие, что бесполезны на практике.

Их главная польза – не практическая, а психологическая. Мы считаем их предвестниками конца света, поэтому можем ими угрожать или использовать в качестве инструмента давления, но из-за этого же боимся применять их по назначению. Директор проекта «Переосмысление ядерного оружия» Уорд Уилсон говорит о том же в своей книге «Пять мифов о ядерном оружии»:

ЯО – это орудие, которым мы управляем и пользуемся, как пожелаем. Если кто-то покажет на молоток и скажет: «Этот молоток нам неподвластен», мы решим, что это, мягко говоря, человек со странностями. Так почему мы именно так думаем о ЯО?.. Во многом его власть над нами – психологическая. Его масштаб в нашем воображении не имеет отношения к реальному миру прагматических последствий. Его окружают 60 лет риторики и преувеличений[79].