Бонапарт. По следам Гулливера

Однако крикунов осаживают. Сейчас не то время, консулы – в прошлом. Бонапарт на Эльбе. Вот вернется – кричите…

* * *

Одним из первых об армейском заговоре прослышал вездесущий Фуше. Сколько он в бытность свою министром полиции пресек подобных заговоров! Сколько сгубил горячих головушек… Ох уж эти заговоры! И вот – очередной. Только – тс-с… Герцог Отрантский трижды предлагал этим безумным Бурбонам свои услуги, и трижды над ним посмеялись. А зря! Ведь будь в кресле министра полиции именно он, а не проворовавшийся секретарь Бонапарта Бурьенн, все пошло бы по-другому. По крайней мере, и этот заговор был бы раскрыт…

Если бы. А сейчас Фуше, почти не скрываясь, примыкает к оппозиции. Салон герцогини Бассано с некоторых пор стал его излюбленным местом времяпрепровождения[245]. Этот салон оказался именно тем уголком, где можно было легко плести новую паутину – на сей раз паутину заговора против ненавистного Луи Огурца. Ах, какие в салоне мадам Бассано встречались колоритные персонажи! Ба, знакомые все лица: Лазар Карно, Антуан Лавалетт, генерал Лаллеман, Антуан Тибодо… Эти ребята тянули телегу в разные стороны, совсем как в басне Шатобриана. Но всех их объединяло главное – желание сокрушить новоявленного Людовика.

Так что на сей раз спешить не стоило. Спешат только при ловле блох. А все потому, что Хозяина как такового нет. Луи Огурец – не Хозяин, он – случайная шишка на ровном месте. Вот и выходит, что Хозяин все тот же – Бонапарт. Следовательно, Луи, который побрезговал услугами бывшего министра полиции, пусть катится ко всем чертям! Хозяин прежний. Поэтому нужно только подождать. Всего лишь – подождать!.. А ждать Паук умел всегда.

* * *

1 марта 1815 года Наполеон высаживается в Гольф-Жуане, близ Антиба.

О, южный берег Франции! Как любил Бонапарт это побережье, откуда рукой подать до Тулона! Сюда он возвращался после своего убийственного похода в Египет. Именно тогда Франция цветами и ликованием Фрежюса встречала своего блудного сына. Фрежюс окрылил, придал силы и заставил поверить в себя.

И вновь гомон чаек и нежное солнце залива: бухта Жуан. Он ничуть не сомневался, что вернется во Францию вновь. Хотя бы потому, что не раз это видел во сне. Но, еще не войдя в Париж, тщеславный генерал был уверен: Жуан сделает то же самое, что и Фрежюс – принесет победу, а с нею – и трон!..

Бурбоны при усердии хромоногого плутишки Талейрана его ловко провели. Отобрав все, они решили отделаться крошечным средиземноморским островком, разрешив именоваться императором. Сделать из Императора Европы карликового Императора Эльбы – это надо было придумать! Но ладно бы только это. Они разбили семью, отобрали любимого сына, решив слепить из Наследника Европы хлюпика габсбургской закваски. Это уже Меттерних, его проделки!..

Наполеон был уверен, что французы одумаются. Только в этот раз им не придется брать штурмом Бастилию – сейчас достаточно в сторону Бурбонов крикнуть «ату!». Но то – Бурбоны. А как быть с теми, с кем воевал, побеждал и проливал кровь в боях за Францию? Ведь первым сейчас на его пути должен был встать старый соратник Массена! Именно маршал Массена военным министром Сультом был поставлен на командование 8-м военным округом (Марсель). И старый вояка Массена Сульта не подвел, приказав генералу Миоллису перехватить беглеца на южном побережье во что бы то ни стало.

Дивизионный генерал Секстус-Александр-Франсуа Миоллис был тертым калачом. Именно он, будучи в 1809 году командиром 30-й дивизии, расквартированной в Риме, по приказу Наполеона арестовывал папу Пия VII, и он же эвакуировал Париж при приближении изменника Мюрата в окружении австрийцев. Так что этот битый жизнью наполеоновский генерал умел принимать решения быстро и пунктуально. Выйдя наперерез Бонапарту во главе двух пехотных полков, уже через день он встанет под знамена свергнутого Императора.

Между тем немногочисленная армия Наполеона, скрытно перейдя Альпийское предгорье, уже 7 марта выходит к Греноблю. Когда об этом узнали в Париже, там началась паника. Военный министр Сульт был срочно отправлен в отставку; на его место король назначил Анри Кларка, герцога Фельтрского. (Но что это могло изменить?)

При подходе к городу, у входа в ущелье близ деревни Лаффре навстречу отряду выдвинулись королевские части под командованием генерала Маршана. Несмотря на то что под ружьем у Маршана находилось шесть полков (три пехотных, гусарский, саперный и артиллерийский), в ущелье он отправил роту саперов и батальон 5-го линейного полка (те должны были взорвать мост). Командовал ими некто капитан Рандон. Но на полпути отряд Рандона столкнулся с авангардом Наполеона.

Не желавший начинать братоубийственную бойню, Бонапарт предпринял следующее. Он приказал своим солдатам переложить ружья из правой руки в левую и опустить. Остановив жестом руки отряд, Наполеон дальше пошел один, навстречу направленным на него ружьям. Подойдя к солдатам 5-го линейного полка на расстояние пистолетного выстрела, он распахнул на груди сюртук и громко крикнул: