Бонапарт. По следам Гулливера

Когда въехали на окраину Парижа, кучер не стал уточнять маршрута – было ясно без слов, только на улицу Шантрен. Домой, где его уже заждалась Жозефина! Любимая…

Дом оказался пуст. Эта ветреница опять со своим… этим… От гнева перехватывало горло. Бонапарт с яростью распахивает двери особняка, но везде его встречают холод и запустение. Да бывает ли эта негодница дома?!

– Где она?! – крикнул он в сторону испуганной служанки. – Где мадам Бонапарт, я вас спрашиваю? – перешел он вдруг на фальцет.

– Она… Она поехала… встречать…

– Кого?! Объясните внятно…

– Госпожа уехала… на днях…

– Куда поехала? Зачем? Где она?!

– Встречает вас, господин…

– Но я уже здесь!

– Госпожа убыла в Лион… Поехала вам навстречу…

– Ложь! От начала до конца! Так, соберите все вещи мадам, упакуйте их и выставьте консьержке. Так больше нельзя…

И тут его кто-то нежно обнял. Бонапарт встрепенулся: неужели его разыграли? Жозефина! Но нет, рядом стояла г-жа Летиция, его мать…

– Матушка! – прильнул он к матери.

– Сынок, я так тебя ждала…

К вечеру вся семья оказалась в сборе: Жозеф, Люсьен, Элиза, Полина. Этот вечер должен был стать их «звездным часом», блицкригом на всех фронтах против ненавистной невестки-блудницы.

– Решено, – сказал, уходя в спальню, Бонапарт. – Я развожусь. С меня хватит…

* * *

Жозефина узнала о возвращении мужа, беседуя с мсье Гойе[85] в Люксембургском дворце. Гойе был весел. Он уже давно присматривался к этой разбитной генеральше, и вот наконец они мило беседуют, хохоча над его рассказом о похождениях какого-то светского шалопая.

Гойе вел себя самоуверенно. Этот один из пяти влиятельных членов Директории был богат, успешен и амбициозен. Его успех крылся в непомерном тщеславии. Политика – не для сомневающихся. И конечно, не для слабаков. Директория хрупка и шатка. Дни Сийеса и, разумеется, Барраса сочтены. «Старики» должны уйти, уступив место другим – более молодым и сильным. Только они способны замордованную страну превратить в процветающий европейский оазис. Именно об этом тараторил Луи-Жером Гойе, видя себя самым главным претендентом на кресло «преобразователя».

Жозефина откровенно скучала. Шутки этого волокиты были плоски, лишены всякой утонченности. Будь рядом милашка Ипполит, уж он-то непременно развеселил бы свою Мари-Роз. Сейчас же приходилось делать хорошую мину при плохой игре. Баррас скоро канет втуне. Это ясно даже ей. Правильнее было бы сказать – именно ей; кто-кто, но эта женщина давно научилась отличать взлет звезды от падения огарка. Гойе – ничтожество. Но кто знает, в этом хаосе порой всплывает самое легковесное. В свое время чудесным образом всплыл Баррас, а вслед за ним и она, несчастная вдова Мари-Роз Богарне. Так что все может быть. И Жозефина продолжала мило улыбаться…

Когда к Гойе подошел стройный гвардеец, Жозефина была увлечена своим веером. Заказанный у знаменитого Беластье, этот несносный вееришка уже в который раз подводил – того гляди, рассыплется. Что ж, придется заказывать новый, у Жодэ.

– Мадам, приятная новость, – наклонился к ней Гойе. – Получена важная депеша: Бонапарт во Франции!

– Как? Где он?! – Жозефина побледнела.

– Вчера высадился во Фрежюсе. – Два-три дня – и он будет в Париже…

Перед глазами взволнованной женщины все поплыло.

– Я отправляюсь ему навстречу, – встала она. – Думаю, мужу будет чрезвычайно приятно, если ему сообщат, что это известие я получила, будучи в столь высоком обществе…

Последнюю фразу Жозефина произнесла уже на ходу. Карету! Сейчас каждая минута дорога. Если Бонапарта встретит его корсиканская семейка, все пропало. Эти расскажут ему даже то, чего не было на самом деле. Они ненавидят ее больше, чем английского короля! В дорогу! Немедленно ехать навстречу мужу. Только она сама сможет все ему объяснить – и как скучала, и как ждала. И конечно, как беззаветно его любит! Ее ласкам позавидует индийский раджа… У Бонапарта такая хрупкая душа… Он растает в жарких объятиях любящей супруги…

Выезжать в ночь не имело смысла. В путь тронулись чуть свет следующего дня. Карета ехала в Лион. Дорога на Фрежюс только через Лион, не разъехаться. Его необходимо встретить первой! Рядом в забрызганной карете тряслась Гортензия, ее дочь.

Из воспоминаний Гортензии Богарне: