Борис Сичкин: Я – Буба Касторский

Он из Москвы Каретного, приветик!Такой красивый и такой брюнет.Актеров много есть на белом свете,Но вот как Буба, извиняюсь, нет!Но он не плачет, никогда не плачет,Всегда на сцене и всегда артист.А почему? Не может он иначе:Он в эмиграции последний оптимист.Один бандит столкнулся с Бубой в Квинсе,Где темной ночью жертву поджидал,Но Буба выдал фразу по-английски —Бандит на месте замертво упал.Да, он такой! Он может дать вам сдачу,Он с детства был большой криминалист.А почему? Не может он иначе:Он в эмиграции последний оптимист.За два часа он Брайтон проезжает,Такой водитель! Он для всех пример.И два столба из трех всегда сшибает —Имеет Буба точный глазомер.Вот потому всё лето он на даче.Там лучше пьется, да и воздух чист.А почему? Не может он иначе:Он в эмиграции последний оптимист.Пора нам знать, что хорошо, что плохо,Об этом забываем мы поройКасторский Буба – он для нас эпоха,Неуловимый сказочный герой.Но всё покрыто краскою коричневойИ чьи-то строки бьются в голове.Зачем же Штаты вызывали Сичкина?Кому мешало, что он жил в Москве?!Татьяна Лебединская

Отъезд

Решение покинуть страну пришло не сразу, постепенно вызревая в стычках с советской действительностью.

Борис Сичкин перед своим домом на Каретном ряду ждет такси в аэропорт. Начинается эмиграция. Май 1979. Фото Л. Бабушкина

«Я достаточно популярный артист, поэтому, когда меня посадили, об этом знали все, а когда освободили – не знал никто. Семь лет велось следствие, семь лет я не снимался, мне не давали работать. Но не в этом дело, я бы все равно никуда не уехал от моих зрителей, от моего народа, но начались провокации против моего сына Емельяна. Я испугался за него. Я бросил трехкомнатную квартиру в Каретном ряду, дачу, машину, рояль “Беккер”, и мы уехали с одним чемоданом и сорока долларами на троих в страну, где никого не знаем».

Действительно, в 1973 году в жизни Бориса Михайловича произошла трагедия, по сути, сбившая его во многих смыслах (и в профессиональном, творческом аспекте, и в личном плане) на взлете. И хотя судом он был полностью оправдан, горечь обиды оставила свой тяжелый осадок навсегда. Борис Сичкин, сохраняя неизменную живость нрава, готовность к шутке, не был шутом, а был сильным, волевым человеком.

Вилли Токарев:

«Я знал Борю действительно хорошо и могу сказать, что помимо юмора он обладал способностью блестяще разбираться в людях.

В своей книге “Мы смеемся, чтобы не сойти с ума” он описывает ряд личностей, с оценкой которых я полностью согласен. В определениях поступков и характеров людей его суждения были настолько точными, что, по-моему, такие меткие характеристики мог давать только философ с большой буквы или тонкий психолог.

Кадр из фильма «Последние дни Помпеи»

Он и в обычной жизни никогда не тушевался, всегда мог высказать человеку в лицо всё, что о нем думает. Может быть, поэтому у него было много врагов».