Босяки и комиссары

В конторе посетителей встречал благообразный пожилой мужчина в очках, очень ученого вида. Уточнив, какие именно реагенты и в каком количестве мне нужны, он садился за стол и начинал аккуратно заполнять необходимые для заказа бумаги, которые, по идее, я должен был принести с собой — разные бланки, запросы и разрешения. Хозяин фирмы при этом честно задавал вопросы, которые он обязан задать покупателям таких вещей — для чего именно мне нужен тот или иной химикат, как и где я буду его хранить и т. д. Но он сам же и давал на них ответы: «Так-так. Вам нужно десять литров изопропила. Нам надо написать здесь, как вы его используете. Я полагаю, он ведь вам понадобился для вот такого процесса? — тут седой мужчина показывал мне издали листок с какими-то схемами и формулами, глядя на меня поверх очков. — Что ж, прекрасно. Так. У нас еще сто литров метанола. Для чего он может быть на вашем предприятии нужен? Разве только для производства лаков? Я так понимаю?» В общем, доверенным клиентам конторы этого господина надо было только кивать с более-менее умным видом, и то скорее из уважения к его возрасту и знаниям или на случай если войдет посторонний.

Увидев все это своими глазами, я уже не сомневался, что эта контора работает на Калле или каких-то его коллег из полиции. В Таллине тогда было всего три-четыре фирмы, занимавшихся торговлей химическим реактивами, и отследить их клиентов было проще пареной репы. Поэтому такими фокусами могли заниматься только те, кто знал, что им за это ничего не будет. Наверняка Калле заставлял такие фирмы докладывать обо всех новых, странных или непроверенных покупателях и сразу мог среди них вычислить новичков в наркобизнесе, по наивности пытавшихся найти нужные препараты в легальной фирме. Ну а про своих людей вроде меня ученого господина из конторы в Мустамяэ Калле или его подчиненные просто заранее предупреждали, чтоб тот не беспокоился лишний раз и делал все особенно аккуратно.

Еще выяснилось, что мой старый приятель Март, которому досталось все оборудование, на котором мы производили некогда в ангаре амфетамин, тоже работает на Калле. Я с ним изредка виделся с тех пор, и он все делал вид, что наркотиками больше не занимается. А потом иногда стал интересоваться у меня, не могу ли я в России достать для него немного формамида — довольно едкого реактива, используемого только в промышленности. Март говорил, будто у кого-то из его родственников есть небольшая фирма, которая занимается производством пищевых добавок, вот им это вещество якобы и понадобилось. А он думает на этом немного заработать.

Я, конечно, понимал, что формамид ему нужен для того, чтобы получать амфетамин. Иначе никак не выйдет, по крайней мере на том оборудовании, что ему досталось. Досталось-то оно ведь ему после того, как я продал его сначала химику Элтенбургу, а когда того арестовали, Март умудрился все это хозяйство ночью вывезти. И помимо оборудования, что я продал Элтенбургу, там был и довольно большой запас химикатов, которых должно было хватить на 200–300 кг амфетамина. Поэтому было понятно, почему Март сначала успокоился было, а потом стал снова приставать ко мне с просьбами и выдумывать сказки про родственников.

Покупать формамид здесь, в Таллине, в торговой фирме было очень дорого, да и много бы не смогли сразу найти. Я про себя только смеялся и пару раз даже привозил Марту по канистре формамида. По большому счету Март был мне не очень интересен, мы с ним друзьями особыми не были, так что чаще я про его просьбы забывал.

Но на одной из встреч Калле как бы между делом спросил меня: «Как там твой приятель Март поживает?» Я ответил, как есть, что мы с ним не особо дружим, только изредка видимся, чем он сейчас занимается, толком не знаю. А потом как-то, когда мы говорили перед моим отъездом в Москву, Калле вдруг сказал: «Да, кстати, будет возможность, помоги Марту, он же вроде к тебе уже обращался. Не забудь».

После этого все с Мартом для меня стало понятно, хотя и особо удивительным не казалось. Тем более с учетом его богатого прошлого. В советское время он был уважаемым человеком, специалистом по электронике и то ли кандидатом, то ли даже доктором наук, работал в НИИ, занимавшемся разработкой медицинской аппаратуры. Еще он был известен как спортсмен, член федерации карате. Когда СССР закончился, он со своей электроникой и дипломами никому оказался не нужен и с друзьями по карате занялся бизнесом. В 90-е годы они торговали пистолетами ТТ, которые партиями в сотни, а иногда в тысячи штук возили из Польши и Чехии и переправляли в Россию. Дело было очень выгодное. Оружия на военных складах в Польше тогда оставалось огромное количество, и оно выгодно отличалось по качеству от китайского, которое тогда тоже стали завозить русские бандиты. В Польше Март с приятелями покупали ТТ по 50–100 долларов за штуку, а русским продавали уже почти по 1000.