Божественные тайны сестричек Я-Я

«23 июля 1963 г.

Дорогая, дорогая Ниси!

Просто не знаю, как это тебе удается, графиня Поющее Облако. Мы все подшучиваем над твоими голубыми и розовыми мыслями, смеемся над твоей рассеянностью, и все же именно ты единственная из всех нас умудряешься оставаться собранной и делаешь это в высоком стиле.

Я не могу говорить о том, что произошло. Моя жизнь была корзинкой, и я ее уронила.

Ты была той, которая помогала моему миру вертеться, пока меня не было. Как ты сделала это? Десять тысяч баскетбольных матчей, и репетиции с церковными певчими, и собрания герл-скаутов и «брауниз», и визиты к зубным врачам, и бог знает что еще. Куколка, ты, должно быть, просто жила в микроавтобусе, работая таксистом не только для своих, но и для моих детей. Приняла девочек в свой и без того суматошный дом. Поселила в этой милой комнатке на чердаке, с большими окнами и кроватями под балдахинами. Кормила, не давала Лулу жевать волосы, слушала, как Сидда с утра до вечера упражняется на фортепьяно. Пресекала все попытки Багги «успокоить» моих детей. Твои новены, твои бесчисленные розарии[76]…

И Шеп. Вчера, когда дети спали, он поджарил мне бифштекс. Принес выпить, немного, и рассказал обо всем, что ты для него сделала. Он стыдится своего поведения… в те дни, когда меня отвезли в больницу, которую никто не называет больницей. Своего беспробудного пьянства. И как ты поехала в утиный лагерь, когда никто не смог его найти. Протрезвила его и отвезла в город. И не давала пить до самой охоты за пасхальными яйцами.

Дорогая девочка, в лице моего мужа ты обрела вечного почитателя. Пожалуйста, будь терпелива с ним, поскольку я уверена, что он выкажет свою благодарность самым нескладным образом. Но может, и все мы точно так же не умеем как следует выказывать благодарность.

Спасибо от всего моего неуклюжего сердца. Ты бесконечно дорога мне, и я твоя.

Благодарная Виви».

Несколько мгновений Сидда лежала не шевелясь. Потом аккуратно спрятала письма в большой конверт и положила на журнальный столик. Повернулась на живот и свесила голову с дивана, чтобы лучше видеть я-я.

— Эй, это я, — тихо сказала она. Женщины подняли головы.

И только тогда Сидда разрыдалась. Всхлипывая и шмыгая носом, она встала и с подушкой в руке подошла к столу. Волосы растрепались и прилипли ко лбу. Она казалась сонной, грустной и растерянной.

— Я передумала, — выговорила она между всхлипами. — Можно мне кофе и пекановых пирожных?

— Конечно! — воскликнула Ниси, ринувшись на кухню. — Я привезла сто тысяч пирожных.

Тинси убрала солитер в коробку и поднялась.

— Mon petit chou, иди сюда и садись. И неси свою подушку.

— Ну, подруга, как поживаешь? — спросила Каро. — Решила провести ночку с так называемыми взрослыми людьми?

— Я хочу знать правду, — твердо заявила Сидда.

— Мы не имеем дела с правдой, — отмахнулась Каро. — Зато я знаю кое-какие истории. Сойдет?

— Сойдет, — кивнула Сидда, вгрызаясь в протянутое Ниси пирожное. — На худой конец. Сойдет.

27

Каро на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами. Открыла вновь и начала говорить.