Божественные тайны сестричек Я-Я

В душе Сидды воцарились мир и покой. Да и что еще нужно: тишина, свежий воздух, горы и деревья, синева озера и они трое на веранде.

— Спасибо, Коннор. За то, что выслушал. За то, что любишь, — прошептала она. Он медленно улыбнулся, прежде чем положить в рот кусочек дыни.

— О какой это вечеринке в честь дня рождения Виви говорили сестры?

— Сестры? — удивилась Сидда.

— Я-я. Если ты и твоя мать — слонихи, то остальные три — сестры слоних. Знаешь, те, что всюду следуют за главной и помогают ей со слонятами.

— Ты меня поражаешь!

— Эй, я тоже смотрю телевизор. Когда у Виви день рождения?

— Вообще в декабре. Но в этом году собираются праздновать в конце октября, потому что мама хочет накрыть столы во дворе, пока погода хорошая.

— Почему бы тебе не вернуть ей альбом лично?

Сидда отложила вилку и уставилась на Коннора.

— Ты спятил? Она все еще злится из-за «Нью-Йорк таймс». Прикончит меня, стоит лишь появиться ей на глаза.

— Знаешь, — вздохнул Коннор, — никому в голову не придет, что ты работаешь в театре!

— Что, чересчур мелодраматично? — засмеялась она. — Я? Да никогда в жизни.

— Ну конечно, нет, — согласился Коннор.

— Ну конечно, нет, — подтвердила она.

— Кстати, я почти ничего не знаю о твоем отце. Должно быть, храбрый человек.

— Ты это о чем?

— Брось! Не очень легко жить с такой сильной женщиной и в окружении я-я. Они все друг за друга горой.

Сидда тоже потянулась за дыней. Она совсем недавно поняла, как скучает по отцу.

— Его никогда не было дома. Я была так одержима матерью, что, похоже, не уделяла особого внимания отцу.

— Странно. Тинси сказала, что у тебя его ресницы, — заметил Коннор.

— Тинси так сказала?

— Да. И добавила, что ресницы твоей матери исчезают, когда она входит в воду. Это было, когда мы плавали на озере.

Сидда покачала головой:

— Одному Богу известно, что еще они тебе наговорили, стоило мне отвернуться.

— Ты и представить не можешь, — подтвердил Коннор.

Сидда, не устояв против соблазна, сунула палец в остатки кленового сиропа и поднесла к губам Коннора.

— Знаешь, октябрь мой любимый месяц на юге. Нет ничего фантастичнее, чем Хэллоуин в великом штате Луизиана.

— Ниси сказала, что будет готовить для меня, — похвастался Коннор. — Тинси хочет познакомить с кейджанской музыкой, а Каро уже вызвала на состязания по свисту. Я слышу зов Луизианы.

— Октябрь, — произнесла Сидда вслух. — Время жатвы. Не слишком жарко, идеальная погода. Репетиции будут закончены, спектакль поставлен, и мы сможем отдохнуть.

Коннор кивнул и подмигнул Сидде. Та подмигнула в ответ и скормила Хьюэлин последний ломтик бекона. Потом встала, подошла к перилам и широко раскинула руки.

— Слышишь, Пресвятая Владычица? Боги и богини? Ангелы? Спасибо за то, что сделали меня и Коннора Макгилла родственными душами, половинками единого целого! Спасибо за поцелуи, сладкие, как фальцет Аарона Невилла! Спасибо за незнание, за догадки, за прыжок в темноту!

— Насколько я понял, мы едем в Луизиану вместе! — воскликнул Коннор.

— Угу, — пробурчала Сидда. — Прививки и паспорта имеются?

— Люблю жить рискованно, — отмахнулся Коннор.

31

«8 сентября 1993 г.

Дорогая мама!

Я так и не поблагодарила тебя как следует за ту поездку на спине Лаванды. За наше путешествие в дикие джунгли, за твою храбрость, за верность мне на раскаленном асфальте парковки «Саутгейт шопинг сентр».

Оказывается, я не поблагодарила тебя за очень многое.

Я-я рассказали о твоей именинной вечеринке в октябре. Будут ли желанными гостями дочь из далекого города и ее суженый?

И спасибо за присланное этуфе из лангустов. Твоя кухня — это лучшее, что есть в Луизиане, сконцентрированное в одном блюде. Тронувшем меня до слез.

Я тебя люблю.

Сидда».