Божественные тайны сестричек Я-Я

— И сделай одолжение — нечего звонить мне и при этом вести себя, словно проводишь опрос для дурацкого ток-шоу «Это ваша жизнь». Я не нуждаюсь в того рода известности, что ты с такой готовностью мне предлагаешь.

К вечеру, пробежав пять миль по длинной ровной дороге, ведущей в долину Куино, Сидда устроилась на веранде и стала смотреть в небо. День выдался хмурым, так что ни одной звезды не видно. Она пригубила «Мимозу». И нехотя откусила от сандвича с сыром, гадая, что сейчас делает Коннор. Ее тело томилось по нему. На ум невольно пришел тот момент в его маленьком кабинете в Сиэтлском оперном, когда она стояла у рабочего стола, проглядывая рисунки, а он неожиданно потянулся к поясу ее слаксов. Как он улыбался, гладя ее, и как она стонала. О, какими чудесными были те рисунки… Она скучала по нему. Хотела его. И ненавидела то, что каждый раз при мысли о нем она промокала, а в груди становилось тесно.

Сидда повернулась и заглянула в дом.

На столе лежал альбом Виви.

Сидда шагнула ближе и, словно ребенок, прижалась лицом к стеклу, салютуя альбому стаканом. Он, словно магнит, тянул ее в комнату.

Наклонившись над альбомом, она открыла одну из первых страниц. Там лежала картонная табличка с номером 39. Рядом оказался листок бумаги, на котором детской рукой было старательно выведено нечто вроде заголовка газетной статьи:

САМЫЕ ВАЖНЫЕ НОВОСТИ ОТ ВИВИ

ВЫПУСК № 1

8 ДЕКАБРЯ 1934 ГОДА, СУББОТА

ДЕВОЧКИ РАЗОБЛАЧЕНЫ И ДИСКВАЛИФИЦИРОВАНЫ АВТОР ВИВИАН ЭББОТ, 8 ЛЕТ.

Сидда улыбнулась и перевернула страницу. Пусто. Ничего. Никакой истории. Только заголовок. Она просмотрела еще несколько страниц, но «Важные новости Виви» так и остались тайной. Зато известно, кто эти девочки. Тридцать четвертый. Разгар Великой депрессии. Хьюи Лонг был тогда губернатором… или диктатором Луизианы. В зависимости от точки зрения и округа, в котором ты тогда состоял. Она знала, что в тот год состоялась премьера «Бесконечных дней» Юджина О’Нила, а Пиранделло получил Нобелевскую премию в области литературы. Но понятия не имела, за что дисквалифицировали мать и кто именно.

Покачивая головой, Сидда рассеянно погладила Хьюэлин. Ах если бы только альбом мог говорить! Наша Владычица Херувимских Пересудов, если бы только альбом мог говорить!

7

Виви Эббот Уокер знала, что пить нехорошо, что она не должна пить. А заодно и курить. Именно поэтому, убрав со стола посуду и остатки ужина и пожелав Шепу доброй ночи, она с некоторым душевным трепетом вышла в заднее патио с бокалом «Курвуазье» и сигаретой. Уселась за железный садовый столик, где заранее приготовила гадальную доску[24], зажгла свечи в серебряном канделябре, одном из многих свадебных подарков Женевьевы, матери Тинси, и впала в недолгий транс.

Вопросов она не задавала. Просто сидела в свете свечей, рядом с планшеткой, слушая хор цикад и теша себя мыслью о том, что стала чем-то вроде медиума.

Одна рука легонько коснулась указателя, и Виви улыбнулась, когда стрелка скользнула по планшетке, приостанавливаясь на цифрах 1, 9, 3, 4.

«Ах да, — подумала Виви, — моя первая встреча с Голливудом».

ВИВИ, 1934

Вам придется иметь точно пятьдесят шесть буколек, если надеетесь выиграть конкурс двойников Ширли Темпл. Я и мои лучшие подружки Каро, Тинси и Ниси провели все утро в салоне красоты, добиваясь идеальных причесок.

В салон красоты мисс Беверли набилось столько народу, что можно подумать, мы вдруг оказались в Нью-Йорке. Женевьева, мама Тинси, привела нас туда, чтобы, как она выразилась, освободить наши лохмы от папильоток. Это она помогла нам сделать прически и подготовить костюмы к конкурсу. Вчера утром навертела нам волосы на папильотки и велела так ходить весь день и всю ночь.

Только Каро сорвала папильотки во сне, и когда мы пришли в салон красоты, каждая ее прядка была прямее карандаша.

— От этих папильоток голова ужасно чесалась, а глаза стали узкими, как у китайца, так что я стащила их и выбросила в мусорную корзину, — призналась она.

Уж я-то понимаю, о чем она. У меня до сих пор дергаются веки, а виски до того зудят, что, наверное, это никогда не кончится.

— Я надену пилотскую кепку Лоуэлла, — объявила Каро и, вытащив кепку брата, напялила на голову и спрятала под нее волосы.

— Прекрасная идея! — воскликнула Женевьева. — Très originale![25]

Женевьева всегда высказывается подобным образом потому, что выросла на байю[26] близ Марксвилла. И теперь заставляет всех, даже детей, звать ее по имени. Когда мы собираемся вместе, она всегда говорит: «Гамбо я-я!» И это означает, что все мы трещим одновременно, что, конечно, чистая правда.