Божественные тайны сестричек Я-Я

Женевьевы ни за что бы здесь не было, не выйди она за мистера Уитмена, владельца Сберегательно-кредитного банка. Они встретились в Новом Орлеане, куда ее послал богатый друг отца. То есть послал не просто в Новый Орлеан, а в пансион к монахиням, чтобы те научили ее, как стать настоящей леди. О, слава тебе, Господи, за то, что привел ее в Торнтон! Мы все ее обожаем! У нее черные как смоль волосы, такие же темные глаза и гладкая кожа, и еще она знает все танцы на свете! Кроме кейджанского[27] тустепа, она научила нас джиттербагу, «славе Аллаху» и «лягни мула». Женевьева самая веселая из взрослых… если не считать тех дней, когда она ложится в постель с attaque de nerfes[28] и вынуждена находиться в комнате со спущенными шторами. Когда я вырасту, хочу быть такой, как Женевьева.

Пришлось считать каждую буклю, когда мисс Беверли сняла папильотки и стала навивать пряди на палец. Не хотелось, чтобы она сбилась со счета и навертела мне тридцать восемь буклей вместо пятидесяти шести. И тут вдруг появляется Джек, брат Тинси. Идет прямо в салон, куда мальчики никогда не заглядывают.

— Привет! — кричит он. — Принес вам пончиков. Только что из печи кондитерской мистера Кэмпо! Виви, а тебе притащил шоколад, как ты любишь.

Этот Джек такой милый. Не то чтобы слабак или маменькин сыночек, просто милый. Лучший подающий городской бейсбольной команды. До того здорово играет, что его прозвали Ти-Бебе[29], сокращенное от Малыш Бебе, потому что он бьет не хуже Бебе Рут[30]. А еще Джек играет на кейджанской скрипке, только его па не позволяет ему играть дома. Мистер Уитмен даже не разрешает звать его настоящим именем Жак. Мистер Уитмен запрещает Женевьеве говорить на акадийском французском в его присутствии. Постоянно твердит: «Говори по-английски, Женевьева. Ради Бога, говори на нормальном английском!»

— Все вы куда красивее Ширли Тампл, — объявил Джек. — Рядом с вами она смотрится маленьким жалким скунсом. Даю слово, вы сотрете имя старой Ширли со всех афиш.

Первой о конкурсе двойников услышала Каро, потому что ее отец — владелец «Боба», одного из двух городских кинотеатров. Мистер Боб также хозяин «Бобов» в Ройалтоне и Рейвилле, тех, что вниз по дороге. Но самый его большой и шикарный кинотеатр «Роберт» находится в Новом Орлеане.

Месяц назад было официально объявлено, что «Боб» будет спонсировать конкурс, для чего из самого Голливуда прибудет представитель Ширли Темпл. Победительницу посадят на поезд до Нового Орлеана, где она будет представлять наш город на конкурсе двойников штата. Ее поселят в отеле «Понтчартрейн» и все это время будут обращаться как с принцессой. Девочки слетались прямо-таки стаями. Попытались записаться даже несколько цветных малышек, но по правилам в конкурсе могли участвовать только белые. Вступительный взнос равнялся десяти центам, однако мистер Боб позволил кое-кому записаться бесплатно. Некоторые платили яйцами или картофелем. Все восемь ребятишек Наджентов как-то прошли на субботний утренний показ в клуб «Бетти Буп», притащив в качестве платы бушель зеленых бобов.

Женевьева заказала наши костюмы Сесиль, своей портнихе. У меня было самое чудесное на свете платье — в голубую с белым клеточку, с маленьким красным галстучком. Поверх накинуто голубое пальтишко в тон, а на голове черная кепка. Именно в таком костюме была Ширли, когда пела «Прекрасный корабль “Леденец”». Вчера вечером я показалась в нем отцу, и, увидев меня, он сказал:

— Подойди и обними своего старенького папу!

Обычно он не любит всякие нежности, особенно когда приходит домой, поэтому я ужасно удивилась. Но все равно подошла, обхватила руками его шею, и он дал мне двухдолларовую бумажку.

А вот костюм Каро такой шикарный! На ней маленькая коричневая кожаная курточка, взятая у брата, широкие саржевые брюки и пилотская кепка, совсем как в «Ясных глазах», когда Ширли встречала самолет Лупа. О, Каро такая красивая! Все мои подруги — настоящие красавицы! На Ниси ярко-желтое пальто, а на голове косо сидит шотландский берет. А вот Тинси надела розовую балетную пачку, совсем как Ширли на свой день рождения в том фильме.

Втайне думаю, что я больше всех похожа на Ширли Темпл. В конце концов, только у меня одной светлые волосы. Но я не посмею сказать это вслух.

Когда Женевьева привела нас в театр, пришлось назвать в дверях свои имена, и какая-то леди тут же дала нам картонки, которые велела повесить на шею. На картонках написаны наши номера. Мой тридцать девятый, у Каро — сороковой, у Тинси — сорок первый, а вот с Ниси произошла какая-то путаница, потому что у нее шестьдесят первый номер. Ненавижу эту картонку! Она закрывает все пуговицы на моем коротком голубом пальтишке!