Божественные тайны сестричек Я-Я

И все остальные девочки тоже это услышали и потихоньку отступили от нас. Словно пук Тинси живой и может сбить их с ног и запачкать. А вот мы с Тинси начинаем хохотать и никак не можем остановиться. Если знаете что-то забавнее, чем пуканье, можете рассказать мне об этом, я тоже посмеюсь.

Должно быть, мистер Голливуд не услышал позорного звука. Он все еще торчит на другом конце сцены, изучая девочек. Но, уловив смех, строго смотрит на нас, и я вижу, как шевелятся его губы.

— Замолчите.

Тут мы, естественно, заливаемся в две глотки, а Каро и Ниси тоже лопаются от смеха.

— Ш-ш-ш, — сигналит нам мистер Голливуд, прижимая палец ко рту, прежде чем этим же пальцем растянуть уголки губ в широкой улыбке. Это оказывается последней каплей. Вид улыбающегося мистера Голливуда вызывает настоящую истерику — из тех, что заставляет наших матерей выпроваживать нас за дверь.

И тут мистер Голливуд неожиданно поворачивается на своих модных каблуках и направляется в нашу сторону. Правда, к этому моменту нас уже не остановить. Мы не можем успокоиться, даже если бы и хотели.

Мистер Голливуд останавливается прямо перед нами.

— Немедленно прекратите! — приказывает он. Глаза вылезают из орбит, рот широко распахнут, и мы видим, что у него не один, а целых три гнилых коричневых зуба! Передние сверкают белизной, а те, что в глубине, успели сгнить! И тут мы буквально визжим от смеха!

Видя, что мы не собираемся заткнуться, он швыряет свой блокнот на пол, угрожающе придвигается к нам, и на какое-то мгновение мне кажется, что сейчас он кого-то ударит. Но похоже, он передумал, потому что сигналит пианисту играть потише. Потом Старые Гнилые Зубы хватает микрофон и объявляет:

— Некоторые из так называемых Ширли, похоже, уж очень развеселились. Номера тридцать девять, сорок, сорок один и шестьдесят один, не будете ли так добры подойти к микрофону?

Едва мы выступаем вперед, Пит снова орет:

— Это Вонючка!

Я посылаю публике воздушный поцелуй.

Мистер Голливуд — Гнилые Зубы смотрит на нас и улыбается широкой фальшивой улыбкой:

— Девочки, если знаете что-то забавное, может, поделитесь с остальными?

Мы четверо переглядываемся. Потом Каро смело шагает к микрофону и снимает свою пилотскую кепку. Ее волосы висят соломой.

— Вы действительно хотите знать? — спрашивает она в микрофон.

Мистер Голливуд наклоняется поближе:

— Да, номер сорок, очень.

— Тогда ладно, — кивает Каро, глядя прямо в зал. Открывает рот и говорит громко и четко: — Тинси пукнула!

И что тут начинается! Весь театр прямо ползет по швам! Смех, крики, свист! А шайка под предводительством моего братца, что сидит впереди, принимается издавать звуки пука — кто ртом, кто ладонями. Скоро к ним присоединяются другие, пока все в этом большом помещении не превращаются в пердунов! Те же, кто не пукает, дружно орут:

— Вау! Тинси! Вау!!!

Остальные конкурсантки сбились стайкой в углу сцены. Я уже задыхаюсь от смеха.

Мистер Голливуд трясет блокнотом перед носом Каро и гремит в микрофон:

— Как вас зовут, малышки? Номера тридцать девять, сорок, сорок один и шестьдесят один, немедленно назовите свои имена!!!

Мы молча таращимся на него. До чего же уморительно, когда взрослые так бесятся!

— Я сказал, назовите ваши имена!

Я все еще умираю от желания что-то сказать в микрофон, поэтому, набрав в грудь воздуха, ослепительно улыбаюсь публике:

— Меня зовут Пуки Пуквелл!

И тут зрители разражаются аплодисментами! Это они мне! Волны аплодисментов достигают сцены и разбиваются о мои новые туфли! Я знаю, знаю, меня ждал бы оглушительный успех… стоило получить хоть крошечный шанс!

Старый мистер Голлигниль отталкивает меня и вцепляется в микрофон:

— Все четверо дисквалифицированы! Слышали? Дисквалифицированы!

Его рука трясется так сильно, что едва удерживает блокнот. Губы поджаты, а сосуды на лице вот-вот лопнут! И все из-за меня!

Публика окончательно сходит с ума. По всему залу летает поп-корн. На сцену шлепается пачка желейных конфет, а мальчишки оглушительно скандируют:

— Вперед, Пуки!

По проходам бегут капельдинеры, пытаясь остановить детей, швыряющих в воздух стаканчики из-под кока-колы.

— Мы хотим Пуки! Хотим Пуки! — пронзительно визжат ребятишки, взбираясь на сиденья и спрыгивая на пол. Потрясающе!

Остальные девчонки рыдают и зовут матерей. Кое-кто из мамаш спешит к сцене.

— Стыдитесь! — шипят они.

Но мне совсем не стыдно. Целый театр стоит на ушах, и все из-за меня!

— Занавес! — говорит мистер Голливуд в микрофон.

Рядом оказывается мистер Боб.

— Ну ладно, мальчики и девочки, повеселились, а теперь успокойтесь! У меня для вас сюрприз! Кто хочет посмотреть новую серию «Флеша Гордона», которая должна была идти только на будущей неделе? Если через пять минут все будет тихо, после конкурса я покажу вам «Флеш Гордон и планета Монго».

Он делает знак пианисту, который начинает играть что-то тихое и успокаивающее. Поп-корн больше не летает, и дети усаживаются в кресла. В здешних местах стоит упомянуть о «планете Монго», как люди затыкаются и внимательно слушают.