Брачная ночь в музее

Во всем этом Ксюшу больше всего возмущало, что Нарышкин не сдержал своего слова. Кто не держит своего слова, тот вовсе человек без чести и совести. И таким одно место – тюрьма.

– Теперь я просто должна… Нет, просто обязана пойти в полицию!

Ксюша вскочила на ноги и, резво перебирая ими, побежала. Бежала она, сама не зная куда. И резвости ее хватило ненадолго. Уже через тридцать-сорок метров у Ксюши включился мозг, и резвости существенно поубавилось. Сначала она замедлила ход, потом перешла на быстрый шаг, а затем и вовсе, когда мысли стали у нее в голове раскручиваться, поплелась нога за ногу.

Мысли у нее в голове были следующие:

«А что за преступление хотел расследовать Нарышкин? Ему же не просто так пришло в голову забраться ночью в музей. И красть он собирался не что-то лично для себя или для кого-то другого корысти ради, а для восстановления правды и справедливости. И в чем она заключалась?»

И девушка совсем притормозила. Теперь она плелась еле-еле, прохожие обгоняли ее и недовольно оглядывались. Мол, чего спишь на ходу, кляча? Но Ксюша не обращала внимания на них, она вообще никого и ничего вокруг себя не замечала, вся сосредоточившись на своих мыслях:

«Если я приведу полицию, то спутаю планы Нарышкина. Его схватят, посадят, и… его расследование останется незавершенным. И злодей или злодеи, которые обжились у нас в музее, еще на многие годы уйдут от наказания».

Из подслушанного за гаражом разговора у Ксюши сложилось впечатление, что дела у них в музее идут не ахти. Директор по болезни манкирует своими обязанностями. Настоящего присмотра за коллективом нету. Каждый занимается тем, чем ему хочется. Ну, в большинстве случаев ничего страшного в этом нет, все взрослые и ответственные люди, сами знают, что должны делать. Но вдруг кому-то захотелось заняться чем-то не очень хорошим? Встретит он в этом своем намерении сопротивление? Нет, не встретит. Потому что дисциплина у них в коллективе упала ниже плинтуса. Вспомнить хотя бы недавнюю попытку бунта, которая бы никогда не произошла, будь в музее твердое руководство.

Также Нарышкин упоминал о неких исторических и культурных артефактах, которые исчезли из их музея и за исчезновение которых лично он отвечать не желает. Эта фраза была Ксюше совершенно непонятна. Если артефакты пропали по вине кого-то из сотрудников музея, то при чем тут Нарышкин? Он-то у них не работает. И никогда не работал. Ведь если бы работал, то старые сотрудники, и Инна Карловна в первую очередь, память у которой как у слона, обязательно упомянули бы об этом.

И все же Ксюша была в сомнениях. От ее первоначального благого намерения пойти в полицию и поделиться там накопанной информацией не осталось и следа. Настроение у нее менялось со скоростью поворотов флюгера в ветреный день. Теперь девушка была настроена совсем иначе. Она лично присмотрит за Нарышкиным! Посмотрит, что он там затеял! Будет нужно, она останется на ночь в музее и все выяснит сама!

Но прежде она посоветуется с Инной Карловной. И с этими здравыми мыслями Ксюша и поспешила обратно к себе в музей.

Глава 6

К сожалению, Инне Карловне было не до Ксюши:

– В другой раз я выслушала бы тебя очень внимательно, но сейчас не могу! Зинаиде Никитичне плохо с сердцем.

Ксюша еще раньше заметила стоящую возле музея карету «Скорой помощи», но почему-то решила, что это связано с их утренним «сюрпризом». Хотя тело покойного Вени ведь давно забрали. И как Ксюша могла об этом забыть?

– А что с ней случилось?

– Приступ, – лаконично ответила Инна Карловна. – Сердце. Опасаемся инфаркта.

И быстро ушла, не пожелав ничего объяснять в подробностях. Ксюше ничего не оставалось, как кинуться за разъяснениями к другим. Но к кому бы она ни обращалась, все отвечали кратко и стремились избавиться от лишних расспросов.

– Да, поплохело старушке.

– А кому бы не поплохело на ее месте?

– Все-таки родной племянник погиб.

Ксюша совсем встала в тупик. Кто племянник? Веня племянник? Чей? Зинаиды Никитичны? Почему Веня никогда об этом не упоминал? Ладно Веня, а почему сама старушка никак не проявляла теплых чувств к Вене? Если уж охарактеризовать ее чувства к нему, то скорее как холодную враждебность. Да и видела Ксюша утром Зинаиду Никитичну, вид убитого Вени не заставил ее дрогнуть.

– Вот уж правда, пришла беда – отворяй ворота.

– Но что произошло?.. – пыталась разобраться Ксюша. – Почему?.. Как это?..

Все убегали от нее, занятые своими делами, отделываясь в лучшем случае туманным обещанием:

– Потом, потом!

Наконец девушке удалось найти группу сотрудников, явно активно занятых обсуждением случившегося ЧП. И, втиснувшись в их ряды, Ксюша стала жадно слушать.

– Такой молодой и погиб. Как жалко!

– И погиб-то глупо.

– Просто нелепая случайность.

Ксюша изнывала от желания понять, что еще случилось в музее за время ее отсутствия. Ведь совсем ненадолго же ушла! А у них явно еще что-то произошло.

– Бедная Зинаида Никитична. Если мне не изменяет память, это был ее единственный родственник?