Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья

Поэтому в направлении Кречета нам рисуется иная комбинация. Не Кречет едет к Вам в Париж, а Вы посылаете к нему своего вполне ОТВЕТСТВЕННОГО корреспондента и представителя, который, прибыв в ту страну, где Кречет находится (мы доверительно называем ее — Польша), мог бы встретиться с ним, поглядеть на него воочию, убедиться, что он не «миф», и вместе с тем получить от него (а также, вероятно, и от других членов нашего повстанч.(еского) Центра, которые в это время там случатся) полное освещение той борьбы, что велась и ведется нашими дружинами «по ту сторону», вместе с совместным обговором тех пределов, в каких обо всем этом может быть сказано в печати. «Доказывать» очень трудно издали. В частности, будь Кречет даже в Париже, у кого-нибудь могла бы, пожалуй, закрасться мысль, что Кречет не Кречет и что прибыл он из какого-либо совсем недалекого места, на что Кречет не мог бы ответить ни предъявлением советского удостоверения о том, что он и есть их враг, хорошо им известный партизан, ни даже предъявлением паспорта на это имя, ибо «Кречет» — его вымышленное, «боевое», как там у всех их, имя. Но когда Ваш представитель приедет на место, где есть не только что рассказать, но и что показать, то впечатление будет много более убедительным. Для этой комбинации мы должны лишь поставить следующие вполне понятные условия:

1) Ваш корреспондент должен быть не того легкомысленного газетного типа, как люди, приспособленные самой природой для интервью «кинозвезд», но человек умный, дельный и серьезный, всего лучше — из военных, — такой поймет все и во всем разберется скорее. Словом, это должен быть ОТВЕТСТВЕННЫЙ человек, за которого Вы и Ваша редакция берете полную моральную гарантию, что он не может оказаться ни зловредным болтуном, ни, что еще хуже, провокатором.

2) Обсудив на месте с Кречетом все, что он может предать гласности в своих писаниях, он должен (как и Вы за него) принять на себя моральное обязательство не только в возможных писаниях, но и НИ В КАКИХ личных «дружеских» беседах не открывать никому ни страны, ни места, где он видел Кречета, ни даже делать на то никаких наводящих намеков. Исключением можете быть лишь Вы и, если угодно, г.(осподин) Гукасов, которым он может рассказать решительно все, что он видел и слышал, причем, естественно, в этом случае Вы оба с г.(осподином) Гукасовым принимаете на себя обязательство молчать о стране и о месте. Как видите, в этой комбинации нет ничего, что было бы похоже на людей, боящихся правды. Мы лишь ставим условия, оберегающие нашу конспирацию. Об этой комбинации мы намеренно выше выразились, что она нам "рисуется". Прежде чем сделать из нее реальное предложение, мы запросили одновременно с настоящим письмом Кречета, желая знать по этому вопросу его мнение. Дело в том, что при тех условиях, в каких он живет, и при той в высшей степени тяжелой атмосфере слежки за всем, что пахнет национально-русским, со стороны польских властей и всяческих разведок, в данное время необычайно угодливым к красным (не так давно поляки выдали красным с ПОЛЬСКОЙ территории отступивших туда 36 человек наших дружинников), возможно, что мы оттуда встретим от наших возражения местного порядка, связанные с приездом в то место нового лица (вероятно, с русским беженским паспортом), могущего обратить на себя внимание и вызвать этим в итоге провал нашего местного Отдела Связи Зап.(адно-) Русск.(ого) Боев.(ого) Центра¹²⁸². Потому до ответа нам от Кречета мы только говорим о возможности такого предложения, но еще не делаем его реально, предоставляя Вам возможность тем временем сообразиться насчет личности Вашего посланного и насчет паспортно-визного¹²⁸³ вопроса, чтобы после эта сторона не вызывала затяжки. Как только личность Вашего посланного для Вас выяснится, сообщите это нам. Мы же, по получении согласия Кречета, сообщим Вам, куда этому человеку в Польше ехать, где остановиться и при каких условиях он вступит в контакт с «нашими». Словом — всю технику этой встречи.