Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья

IIIII. (именно так. — П.Б.) Ты прав — необходимо использовать положение в «Возрождении», чтобы ввести в газету своих людей. Не мог ли бы ты сам войти в состав редакции? Это было бы важно и для тебя лично, и для нашего дела, и думаю, и для А. Гукасова¹²²⁶, если верить всему тому, что он и его подголосок — Семенов¹²²⁷ говорили мне в Париже. Н.Н. Чебышов¹²²⁸ как-то писал мне, прося написать А. Гукасову, дабы последний ввел его, Чебышова, в состав редакции как посредника для связи со мною. Я отказал главным образом потому, что, при всех своих качествах, Н.Н. (Чебышев) при его исключительной лени и боязни для себя всякого осложнения и беспокойства, в случае каких-либо трений, оказался бы не только бесполезным, но и вредным. Сообщаю это для тебя одного, чтобы, в случае если бы ты признал возможным лично войти в редакцию, ты вел бы переговоры помимо Н.Н. (Чебышева). Нельзя ли сделать это через Ю. Семенова, через А.С. Хрипунова¹²²⁹, быть может, путем личной беседы моей с А. Гукасовым? Если бы это оказалось необходимым, я готов для этого приехать в Париж. Однако необходимо предварительно выяснить обстановку.

Обнимаю

(подпись) п.п. П. Врангель

Амфитеатров А. Листки1230

В списке русских, высланных из Вильно, привлекает общее внимание имя В.А. Адамовича. Читателям «Возрождения» хорошо знакомо имя атамана Дергача, организатора и вождя белорусских повстанцев «Зеленого Дуба», «Возрождения¹²³¹, хорошо знакомо имя атамана Кречета «Там, где еще бьются». Так вот, В.А. Адамович и есть этот самый атаман Дергач, как то выявляет официальное разъяснение, сопровождающее его высылку польскими властями в угоду советским.

Очерки атамана Кречета — не «литература», а «летопись». И с того времени, как я узнал их летописный характер и имел доказательные данные поверить правде их, я нахожу в них один-единственный существенный недостаток: зачем они озаглавлены «Там, где еще бьются», тогда как хотелось бы видеть над ними более бодрое и точное заглавие: «Там, где уже бьются».

Да. Потому что свершились дни. Притихшее, замершее — было «еще» воскресает в полном жизни и пламени, воинственном патриотическом «уже». Западная Русь вновь кипит инсуррекцией¹²³². Размеры ее тщетно стараются скрывать или приуменьшать большевики, оглашая в раздутом виде свои удачи и замалчивая повседневные провалы. Впрочем, и с оглашением удач они очень осторожны, так как им очень хочется свести повстанье, в глазах общественного мнения (в особенности, западноевропейского), к значению случайных-де вспышек «бандитизма», легко подавляемых бдительностью и усердием местных полицейских сил. Поэтому красной печати внушено всячески затушевывать движение. Советский страус, по обыкновению, прячет голову в песок, воображая, будто там укроет и свое дрожащее тело.

А в то же время красное командование производит в западных губерниях усиленную перегруппировку войск. Не полагаясь на местные воинские части, гонит их во внутренние губернии, заменяя у польской границы новыми, в состав которых вводятся киргизские, калмыцкие и иные инородческие эшелоны. Потому что народнорелигиозное и повстанческое движение, развивающееся на территории от Псковского и Смоленского края, с одной стороны, до Черниговской и Полтавской областей — с другой, приняло ныне характер уже не авантюрного дерзновения нескольких отчаянных голов, с большею или меньшею удачею на пан или пропал. Выросла и творится систематическая, планомерная «гверилья», беспередышная «малая война», зловещая для большевиков предшественница некой большой войны. Какой, с кем, — а кто ж ее знает? «Не вемы ни дня, ни часа», но только будет она и будет скоро, и в ней погибнет, наконец, под копьем архангела Михаила апокалиптический красный большевицкий дракон.

Передо мной лежит сводка действий западно-русской «малой войны»¹²³³. С 5 июля по 10 августа, доставленная непосредственно из боевого «центра», с предупреждением, что она далеко не полна, так как «главный штаб» инсуррекции, ведя кочевую жизнь, получает сведения о работе отдельных действенных частей с опозданием, легко понятным ввиду широкой разбросанности гверильи и затруднительности общения, не вооруженного ни телефоном, ни телеграфом. Действительно, сверяя сводку с хроникою лимитрофных газет, я заметил, что в последних мелькают время от времени данные, которых еще нет в сводке, хотя хронологически они с нею совпадают. Так, например, она молчит об уже оглашенном в варшавских газетах кровопролитном бое при Юровичах (в начале августа), в котором, к прискорбию, погиб атаман Шагун, один из наиболее деятельных двигателей повстанья, командовавший отрядом из 80 старых солдат былой русской армии. Вовлеченный провокацией в засаду, Шатун, жестоким боем, прошиб кольцо окружившего его красного кавалерийского полка и, хотя с большими потерями, успел-таки спасти свой отряд. Но сам, быв тяжело ранен, уйти не мог, и, не желая живым попасть в руки большевиков, застрелился.

А вот — из сводки.