Броня генетической памяти

Четвертое. Навык и обычай действовать сообща, навалясь миром, артелью, соборно тоже родом из общины. Борьба с русским коллективизмом идет сегодня ожесточенная, но мы уверены, что не все на Руси согласятся стать отребьем и отщепенцами. Собьется народ в кучу, сожмется в русский кулак. Будет и на русской улице праздник. И законы народные – тысячелетние обычаи русской общинности – непременно восторжествуют.

Коренные основы семейного права

Как община была защитницей и блюстительницей материального благополучия русского человека, так хранительницей его душевного спокойствия, равновесия духа являлась семья.

Семья в жизни русского народа, подобно общине, имела организующее значение. Русский глядел на семью как на важнейшее и непременное условие своего существования. Неженатый не считался на Руси нормальным, на него смотрели отчасти с сожалением, как на нечто нецельное, несостоявшееся, а порой косились с презрением, как на человека, не умеющего жить по-людски. И звали такого неженатого – бобылем – сухим перестоявшим травостоем, не давшим семени. Холостой образ жизни полагали для мужчины отклонением от нормы, и только семья воспринималась как хозяйственная и нравственная основа правильного образа жизни: «Семейная каша гуще кипит».

Точно так же не считалась состоявшейся судьба незамужней девицы. Если девка не выходила замуж до двадцати пяти лет, про нее, кто жалеючи, кто сожалеючи, говорили – вековуха, перестарок, засиделась в девках, старая дева. Путь такой девицы – божьей невесты, как и неоженившегося молодца, лежал в монастырь, иначе они становились нравственной, да и материальной обузой для своей семьи.

Русская крестьянская семья строилась по неписаным законам, своеобразному народному семейному кодексу. Каковы же начала семейного права, легшие в основу наших национальных представлений о жизни по-людски?

Самый распространенный вид семьи, бытовавший на Руси тысячелетиями, – неразделенная, трехпоколенная семья – старшие отец с матерью, их женатые сыновья и невестки, а также неженатые-незамужние дети, и дети женатых сыновей. Такая семья имела в достатке рабочих рук, могла сполна обеспечить себя продовольствием, одеждой, в такой семье дети получали наилучшее воспитание и пригляд. Выделившиеся из трехпоколенной семьи сыновья недолго жили наособицу, через полтора десятка лет женились их сыновья, выходили замуж дочери, и возобновлялась прежняя традиция трехпоколенной семьи.

По семейному русскому закону сын, женясь, обязывался жить с родителями, а дочь непременно уходила в родню мужа. Исключение составляли семьи, в которых не было сыновей. Тогда в дом принимали зятя-работника, не без насмешки называемого на деревне примаком, влазнем, привальнем. Жизнь за сыном почиталась доброй, жизнь за зятем в дому – ненадежной и зыбкой: «С сыном бранись – на печь ложись, с зятем бранись – за скобку держись», «Сынок – свой горбок, зятек – покупной щеголек».

Еще меньше прав было в семье у невестки, и если жена старшего сына признавалась главной помощницей большухи – хозяйки дома, то младшие снохи всегда оставались бесправны и безгласны. Их удел – без продыху работа, задаваемая свекровью: «Чай устала, невестушка, моловши? отдохни – потолки!». Когда же свекровь обижала невестку, то сын не имел права за нее вступиться. Не зря говорилось, что «невестка – госпожа над курами да льном». Беспрекословное повиновение служило законом семейного права на Руси. Здесь царствовало безусловное, безропотное покорство младших членов семьи старшим, а также послушание жен – мужьям, детей – родителям.