Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры

Я старался изо всех сил ради каждого своего пациента, и когда кто-либо предполагал обратное, для меня это было все равно что ножом по сердцу.

Пациентка практически наверняка не имела ни малейшего понятия, насколько печальным и утомительным весь этот процесс будет для меня. Ее адвокат наверняка пригладил свои усы, состроил свое самое озабоченное выражение лица и сказал ей, что имеет смысл рискнуть, так как в случае победы ее ожидает солидная компенсация[105]

. И он был прав, так как больница урегулировала иск в досудебном порядке, как это обычно и происходит. Может быть, то, что в нашей системе здравоохранения все больше и больше процветает сутяжничество, является лишь неотъемлемой частью ее постепенной американизации. Или же, возможно, пациентка просто была из тех безрадостных людей, которые подают в суд на каждого второго встречного: на водителя автобуса, не пожелавшего доброго утра; на официанта, позабывшего принести на гарнир картошку фри; снова на меня, за то что обо всем этом написал. Какова бы ни была подоплека произошедшего, для меня это обернулось сильнейшим моральным кризисом – я стал спрашивать себя, зачем вообще мне заниматься медициной, если даже у пациентов на меня зуб. Я всерьез стал задумываться над тем, чтобы послать все к чертям, чего прежде со мной никогда не происходило. Но я этого не сделал. Я решил собраться и усвоить урок, чтобы впредь защитить себя от подобного рода писем.

– Доброе утро! – выпалил сияющий Адам версии 2.0 на приеме в как всегда переполненной женской консультации.

– Приятель, ты что, издеваешься? – сказал муж одной из пациенток.

Итак, мой новый запал продержался ровно два дня.

6 февраля 2009 года, пятница

Пациентке Г.Д. понадобилось кесарево сечение в связи с вялой родовой деятельностью. Это не стало для меня особым сюрпризом. Когда она к нам поступила, то предъявила мне свой план родов на девяти цветных и ламинированных страницах. Там было расписано все: и песни китов, которые будут играть на ноутбуке (не помню точно возраста и конкретного вида китов, однако вполне уверен, что эти подробности также были указаны), и масла для ароматерапии, и гипнотерапия, которую она планировала использовать вместо анестезии, и даже пожелание акушерке говорить «волны» вместо «схватки». Все было обречено с самого начала – план родов мне всегда казался чем-то сродни плану погоды на завтра или плану выигрыша в лотерею. За два столетия акушеры так и не придумали способа предугадывать течение родов, однако какая-то мамаша в свободных одеяниях решила, что ей это не составит никакого труда.

Стоит ли говорить, что план родов Г.Д. пошел коту под хвост. На смену гипнотерапии пришла закись азота, а на смену закиси азота – эпидуральная анестезия. По словам акушерки, пациентка гаркнула на мужа, чтобы тот «выключил это дерьмо», когда он возился с громкостью китовых завываний. За 6 часов ее матка так и не продвинулась дальше 5 сантиметров, несмотря на синтоцинон[106]

. Мы уже дважды решали подождать еще пару часиков, так что я объясняю, что ребенок не собирается появляться на свет естественным путем, и я не собираюсь ждать, пока у плода неизбежно начнется дистресс и ситуация станет крайне неотложной. Нам придется провести кесарево сечение. Как и ожидалось, она отнеслась к этому не с энтузиазмом. «Да ладно! – сказала она. – Должен же быть еще какой-то способ!»

Я не горю желанием получить жалобу[107] от пациентки за то, что она хотела идеальные роды, а мать-природа ее как-то подвела. Прежде мне уже доводилось получать жалобу от пациентки, которой я не разрешил зажечь во время родов свечи. «Не думаю, что это такая уж неуместная просьба», – написала она. Да, очень уместно организовать открытое пламя прямо рядом с кислородными баллонами.

У этой пациентки на лице было написано, что она собирается написать решительное письмо, так что я прикрыл свою задницу, попросив врача-консультанта заскочить и переговорить с ней. К счастью, мистер Кадоган оказался на месте – он по-отцовски нежный, обворожительный и приятный, и от него пахнет дорогим парфюмом, от чего богатые дамочки так и стекаются в частное отделение, где он предпочитает находиться. Он в два счета убедил Г.Д. подписать форму информированного согласия перед операцией. Он даже предложил провести кесарево самому, вызвав недоумение и насмешки со стороны персонала. Никто не мог вспомнить, когда он в последний раз принимал роды бесплатно. Может быть, гольф-клуб закрыли из-за дождя?

Он предлагает пациентке провести нечто под названием «естественное кесарево», о котором я слышу впервые в жизни. Свет в операционной приглушенный, из колонок звучит классическая музыка, а ребенок не спеша появляется на свет из живота под взоры папы и мамы. Это уловка, и он наверняка получит за это кучу денег, однако Г.Д. проглатывает наживку. Впервые за весь день она выглядит хотя бы немного счастливой.