Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры

Когда мистер Кадоган уходит, Г.Д. спрашивает у акушерки, что она думает насчет «естественного кесарева». «Если бы он оперировал меня, – отвечает акушерка, – то мне хотелось бы, чтобы освещение включили на полную».

7 февраля 2009 года, суббота

Пропустил первую половину мюзикла «Отверженные» из-за сложного кесарева на 29-й неделе беременности[108] и не имел ни малейшего долбаного понятия, что происходит во второй части (особенно с учетом того, что положительного персонажа, Жана Вальжана, звали, по сути, так же, как и отрицательного, Жавер).

Судя по тому, что я узнал от Рона и остальных в пабе после театра, просмотр первой части ясности им не добавил.

8 февраля 2009 года, суббота

Позвонил Саймон, чтобы рассказать, что после ссоры со своей новой девушкой он порезал себе на запястьях вены и в итоге попал в больницу, где ему наложили швы. Он уже дома и в полном порядке, и его записали на прием к психиатру.

Он спросил, не злюсь ли я на него, а я ответил, что конечно же нет. На самом деле я был чертовски зол – за то, что он это сделал, за то, что не позвонил мне, чтобы я мог попытаться его отговорить. Разве он не должен был так поступить после стольких потраченных на него часов? Я почувствовал себя виноватым, думал, что сделал недостаточно, – что я мог постараться лучше, или же и вовсе предугадать это и предотвратить. А затем я стал чувствовать себя виноватым из-за того, что вообще на него разозлился.

Мы проболтали с ним час или около того, и я напомнил ему, что он может звонить мне в любое время, днем и ночью. Вместе с тем подобные разговоры за последние три года у нас уже были столько раз, и мне не по себе от того, что с нашей первой беседы мы так и не сдвинулись с места.

На самом же деле это, наверное, неправильный взгляд на происходящее. Депрессию нельзя излечить, точно так же, как нельзя излечить астму – нужно купировать симптомы. Я стал тем самым ингалятором, который он решил носить с собой, и мне следует быть довольным, что благодаря мне у него все это время не было приступа.

17 февраля 2009 года, вторник

Срабатывает тревожная сигнализация, и восстановить спокойствие и порядок на этот раз не так-то и просто. Помимо доброй дюжины снующих, как обычно, туда-сюда людей, в воздухе еще и облако пыли и штукатурки. Будь мы героями сериала «Катастрофа», то стену непременно проломила бы «скорая», но нет. Акушерка с такой силой дернула за тревожный шнур (Альтернатива тревожной кнопки для вызова реанимационной бригады в виде троса. – Примеч. перев.), что посыпался потолок.

19 февраля 2009 года, четверг

Очень жаль, что наши обязанности по защите детей[109] не включают в себя возможность накладывать право вето на некоторые ужасные имена, которыми родители порой награждают своих незадачливых детишек. Сегодня утром я помог появиться на свет малышу Сэйтону, что в точности совпадает по звучанию с английским «Satan», сатана, тот самый владыка ада. В школе ему наверняка придется несладко, однако мы со спокойным сердцем должны отпускать его в этот нелегкий путь. (Ну или же он и правда дитя дьявола и мне следовало запихать его обратно.)

За обедом у нас с моей коллегой Кэйти состоялся энергичный спор по поводу того, кому повезло меньше – маленькому Сэйтону или родившейся у ее пациентки девочке по имени Ласанья, что по-английски звучит точно так же, как «Лазанья». Мы постоянно меряемся с ней различными страшилками словно дети.

Она рассказала, что однажды у ее пациентки родилась девочка, которую та назвала Клайвом, на что я отвечаю ей, что у нас была Принцесса Майкл, так что ее пример особо не впечатляет. Оливер сказал, что в Исландии, откуда он сам родом, имена для новорожденных выбирают из строго утвержденного списка, за рамки которого выходить нельзя. Не такая уж и плохая идея, если подумать.

4 марта 2009 года, среда

То, что я ухожу из родильного отделения, в котором работаю, вовремя, не должно быть каким-то знаменательным событием, однако сегодня мне это удалось, и у меня давно запланированный ужин с бабушкой в ресторане. После того как мы разделались с закусками, она наклонилась ко мне, облизнула палец и вытерла им каплю соуса с моей щеки. Когда она снова облизнула свой палец и было уже немного поздно, я осознал, что это никакой не соус, а капля крови из влагалища одной из моих пациенток. Я решил об этом умолчать.

7 марта 2009 года, суббота